— На север отсюда, там, где Ледяное Море, находится провинция Ливония… На Юге, там, где болота, провинция Туркестан.
— Верно. А на западе?
— А на западе, там, где заходит солнце, провинция Белая и провинция Крайняя.
— Какую еще провинцию ты не назвал?
— Вроде бы Нагорную. Но, кроме волков, там никто не живет. — Попов-младший соображал хоть и медленно, но довольно здраво. На своего батюшку он был похож не больше, чем мул на жеребца, и потому о тайне его происхождения давно судачили в государстве.
— О народах, населяющих провинции, мы поговорим в следующий раз. Достаточно. — Пряжкин прошелся от окна к двери и обратно. — Вижу, что вы в основном усвоили предыдущий материал. А теперь внимательно выслушайте меня. То, что необходимо знать наизусть, я продиктую.
Пряжкин придал лицу подобающее случаю выражение и стал подробно объяснять школьникам, что такое рубежи государства, почему они называются священными и незыблемыми, почему рубеж нельзя пересекать, а тем более допускать его нарушение, почему оленя, идущего к нам с той стороны, нужно беспрепятственно пропускать, а идущего от нас — поворачивать или, в крайнем случае, забивать на месте. Покончив с рубежами сухопутными, он перешел к рубежам морским, особое внимание уделив описанию Великого Ледяного Моря, в изобилии снабжавшего государство деловой древесиной, дровами, железными бочками и прочими полезными ископаемыми.
— Наверное, не ископаемыми, а приплываемыми, — раздался с последней парты ехидный девичий голосок.
— Ископаемыми. Я, кажется, ясно выразился. Надо внимательнее читать учебники, — твердо сказал Пряжкин, а сам подумал. «Что это, провокация? Или просто неуместная шутка?»
— Можно вопрос? — вновь вскинула ладошку настырная Попова. — Однажды папа взял меня на берег Великого Ледяного Моря. Далеко-далеко, среди льдов, двигалось что-то огромное, похожее на дом, сияло огнями и громко гудело. Что это такое было?
— Ты по физике изучала тему миражей? В природе существует множество зрительных иллюзий. То, что ты видела, нечто среднее между миражем и полярным сиянием.
— Но полярное сияние не гудит, — настаивала Попова.
— А вот тут ты не права. Просто твои уши не в состоянии слышать это гудение. А по радио такой треск стоит, что оглохнуть можно, — тут Пряжкин умолк, поняв, что оговорился.
Дети ничего не знали, да и не должны были знать о радио. Точно так же, как о телевизорах, самолетах, теплоходах, канарейках, апельсинах, бантиках, жевательной резинке, танцах. Деде Морозе и Бабе-Яге. Впрочем, и многие взрослые давно успели позабыть обо всем этом. Не стоит забивать головы — в особенности юные — всякой бесполезной трухой.
Однако все прошло гладко. Никто, вроде, не обратил внимания на последнюю фразу Пряжкина. То ли школьники просто пропустили мимо ушей незнакомое слово, то ли приняли его за забавную обмолвку дяденьки-министра.
Пора было закругляться. Толпа служащих министерства пропитания уже проволокла мимо окон школы дымящийся котел с баландой и мешком сухарей.
— Еще вопросы имеются? — неласково спросил Пряжкин.
— Имеются, — послышался с последней парты все тот же девичий голосок.
Пряжкин сердито посмотрел в ту сторону и сразу невольно опустил глаза. Девчонкой эту школьницу можно было назвать лишь с большой натяжкой. В таком возрасте нужно не за партой сидеть, а о женихах думать. Кроме того, выглядела она довольно привлекательно, хотя привлекательность эта была весьма странной и непривычной.
— Слушаю вас, — совсем другим голосом сказал Пряжкин.
— Я, кажется, только что ляпнула какую-то глупость. Насчет ископаемых. Простите меня, пожалуйста. Дело в том, что я здесь недавно. Раньше я жила по ту сторону рубежа, но всегда мечтала посетить вашу страну, — девушка мило улыбнулась.
— Нет нашей и вашей страны, — веско сказал Пряжкин. — Есть одно единое государство, временно разделенное на две части.
— Я это как раз и имела в виду. Значит, в эту часть единого государства я попала всего несколько дней назад. Поэтому у меня к вам есть много вопросов.
— Наверное, будет лучше, если мы поговорим наедине. Задержитесь на пару минут. А все остальные могут быть свободны.
Про эту девчонку в последнее время было много разговоров, но Пряжкин видел ее впервые. Министерство пропаганды носилось с ней как с писаной торбой. Считалось, что это именно та первая ласточка, вслед за которой вскоре валом повалят перебежчики из сопредельной стороны. Благодаря этой версии министерство пропаганды сумело авансом пробить для своих нужд дополнительные лимиты на крупу, сахар, мыло и сгущенку.
Держалась девчонка весьма непринужденно, да и одета была в высшей степени экстравагантно. Про прическу и говорить нечего — в ней не было и двух прядей одинакового цвета.
«Экземплярчик, — подумал Пряжкин. — Что ни говори, а дичает народ за рубежом. Ничего, поживет у нас — обкатается. Или обкатают. Впрочем, я бы и сам не прочь попытать счастья. Девчонка хоть куда — глазастая, гибкая, высокая».
— Меня зовут Наташа, — сказала перебежчица. — Мне у вас ужасно нравится. Я так себе все и представляла. — Она тряхнула головой. Волосы упали ей на лицо, и из-под них лукаво блеснул один глаз. — А вы на самом деле считаете теплоход миражом?
— Я лично так не считаю. — Пряжкин слегка поморщился. — Но вопрос этот обсуждать не стоит. Хочу дать вам один совет на будущее. Есть вещи, о которых упоминать просто нельзя. Не принято. Неприлично. Опасно, наконец. Мы к этому давно привыкли, это у нас, как говорится, давно в крови, а посторонний человек может попасть в неудобное положение. Если уж вы решили поселиться среди нас, принимайте все, как есть. Ведь уйти отсюда нельзя. Назад вас не пустят. А если и отпустят, то вы никуда не дойдете. Я не пугаю вас, а просто предупреждаю.
— Да, мне говорили об этом. Правда, несколько другими словами. Еще раз простите за ошибку.
— Никакой ошибки нет. Со мной вы можете говорить вполне откровенно. Но разговоры эти не должны касаться чужих ушей. А теперь задавайте ваши вопросы.
— Спасибо. Но сначала я должна хорошенько их обдумать. Вопросов столько, что голова идет кругом. Может, мы увидимся завтра где-нибудь в другом месте?
— Хорошо, — Пряжкин почувствовал легкое головокружение. — Где вас поселили?
— Пока в министерстве пропаганды. Дали койку в какой-то крошечной комнатке. Но там ночуют еще три женщины.
— Я найду вас. До свидания.
— До свидания. — Наташа широко улыбнулась и побежала к выходу.
Такую улыбку Пряжкин видел впервые в жизни. «Еще три женщины ночуют там», — вспомнил он ее слова. — Что она имела в виду? Любопытно… Весьма любопытно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
