На всякий случай Меган решила занять оборонительную позицию.
— Да, и я очень довольна ее работой.
— Я ею тоже доволен. Она очаровательная девушка.
Меган представила пышную фигуру Джой Хэмпсон и ее пустую головку и тут же сообразила, чем именно был очарован Джошуа Беннет.
— Но Хэмпсон слишком молода, у нее недостаточно опыта, поэтому она не внушает Терри Бишопу особого доверия, — продолжил Джошуа.
— Вы имеете в виду подрядчика «Лазурной бухты»?
Меган помнила, что именно так Джой Хэмпсон называла проектировщика курорта.
— Да. Он гениальный, сильный и опытный строитель-архитектор, но как бизнесмена его необходимо постоянно направлять и консультировать. Он планирует создать на Хилтон-Хэде настоящий рай для любителей развлечений. Мне удалось привлечь значительные средства. Вопрос заключается не в деньгах; просто я вынужден постоянно опекать и контролировать его.
— Ну, если именно вы обеспечиваете его финансирование, я уверена, мистер Беннет, что проблемы исключены.
— Спасибо за комплимент, я польщен. Но господину Бишопу хочется услышать еще чье-нибудь мнение или совет. Так сказать, проконсультироваться у кого-нибудь.
Джошуа Беннет наклонился вперед — сейчас его взгляд был очень серьезен.
— Я хочу, чтобы ты лично вела дела и счета «Лазурной бухты».
Их глаза встретились, и на какое-то мгновение все исчезло: как будто не было никаких проектов, никакого курорта, никаких счетов. Время словно повернулось вспять, и Меган вдруг перенеслась назад, в тот незабываемый вечер, когда Джошуа Беннет прижал ее к ажурной решетке летней беседки и прошептал: «Я хочу только, чтобы вы меня поцеловали — и все. А потом можете говорить, что любите Джеймса Ламберта».
— Я не могу, — она произнесла эту фразу так же неуверенно, как тогда.
Облизнув губы, Меган отвела взгляд от его обольстительных глаз.
— Я не могу, — повторила она. — Эта работа сулит мисс Хэмпсон хорошие комиссионные. Девушка хорошо знает свое дело, и я не могу просто так, без серьезной причины, взять и отнять у Джой ее хлеб.
Джошуа Беннет откинулся в кресле.
— А я не об этом. Я хочу, чтобы ты постоянно контролировала то, как идут дела. Чтобы Джой, прежде чем принять какое-то решение, советовалась с тобой. И еще я хочу, чтобы ты встретилась с Терри Бишопом и убедила его в том, что сделанная реклама очень перспективная.
— Если он не доверяет тебе, с какой стати он должен поверить мне?
— Да потому, что я, черт возьми, много ему о тебе рассказывал, — ответил Джошуа, уже не скрывая своего раздражения.
Меган никак не ожидала такого ответа. В смущении она вышла из-за стола и уже во второй раз за это утро устремилась к окну. Большая туча закрыла солнце, небо потемнело, и город вдруг потонул в сером сумраке. «Это символично, — подумала Меган, — то же самое происходит сейчас со мной».
День не заладился с самого начала. То она завелась из-за Барнса, а теперь вот Джошуа Беннет выводит ее из себя. Хотя, если честно, она была польщена тем, что он так высоко ценит ее мнение.
— А с чего это вдруг вы стали меня обсуждать? — спросила она не оборачиваясь.
— Во-первых, Бишоп считается с моим мнением. А во-вторых, я действительно высоко оцениваю твои возможности, по крайней мере, в вопросах, касающихся бизнеса.
Меган услышала, что он встал и направляется к ней.
— И еще я радуюсь твоим успехам.
— Спасибо, не стоит, — круто обернувшись, язвительно сказала она.
Он стоял так близко, что Меган стало не по себе. Чтобы взглянуть ему в лицо, ей пришлось запрокинуть голову — он возвышался над ней, как башня. Джеймс, ее покойный муж, был невысок. Мощная фигура Джошуа пугала ее.
— Я не нуждаюсь в твоей снисходительной жалости к «несчастной вдовушке», которая бьется за место под солнцем в этом жестоком мире, — сказала она. — И тем более — в твоей опеке.
— Черт побери, я и не собираюсь тебя опекать. Просто мои подчиненные всегда говорят, что если бы они могли работать с торговыми агентами так же четко и слаженно, как твои, то не возникало бы никаких проблем.
— Спасибо, — вежливо и холодно поблагодарила Меган.
— Почему ты избегала меня после похорон Джеймса?
Этот неожиданный вопрос кольнул ее в самое сердце и разбередил старую, незаживающую, хотя и прошло уже три года, рану.
— Ты не отвечала на мои звонки, на мои записки. Почему? — Он ждал ответа.
Она отодвинулась и неприязненно посмотрела на него.
— Потому что не хотела. Я сочла, что на похоронах ты был лицемерным и неискренним, и не хотела поощрять твое притворство.
Джошуа стиснул зубы и сверкнул на нее золотисто-карими глазами.
— Когда у Джеймса на работе случился приступ, я сам делал ему искусственное дыхание. Поняв, что это не помогает, я повез его в больницу, не дожидаясь приезда «Скорой». Я сделал все, чтобы спасти ему жизнь. Он был моим другом и моим лучшим сотрудником. Как же ты можешь с такой уверенностью заявлять, что я не переживал по поводу его смерти?
— Потому что ты сделал все, чтобы убить его.
— Ты отдаешь отчет в том, что говоришь, Меган?
— Отдаю. Ты выжимал из него все соки, и это сказалось на его сердце. Моему мужу было всего тридцать пять лет! — Голос Меган сорвался на крик. — В таком возрасте человек мог умереть от сердечного приступа только в том случае, если он пахал, как вол, и износился, сгорая на работе. Я думала, что после случившегося ты постыдишься даже прийти на похороны. А у тебя еще хватило наглости произнести эту пошлую прощальную речь.
— Значит, во всем ты обвиняешь меня? — Он удивленно вздернул бровь. — А почему? Давай-ка разберемся, Меган. — Его голос был вкрадчивым, но беспощадным. — Разве я заставлял твоего Джеймса курить по пять пачек сигарет в день? Или настаивал на том, чтобы он ежедневно приглашал своих клиентов на обед и выпивал с ними по три-четыре крепких коктейля? И не моя вина в том, что он мало двигался. Так в чем же тогда я виноват?
О господи, не надо было ей затрагивать эту тему. Она не могла, не желала ни разговаривать с ним, ни смотреть ему в глаза. Вряд ли он догадывался, как болезненно у нее сжималось сердце, вряд ли понимал, что все ее раздражение было вызвано злостью на себя и на этот их разговор. Черт возьми, Джошуа Беннет стоял так близко! И то, что он был настоящий мужчина, она ощущала каждой клеточкой своего тела. Когда он произносил какие-то фразы, Меган не слышала их — она наслаждалась ароматом его дыхания.
— Ни в чем, — наконец ответила она. — Считаешь, что ты абсолютно ни в чем не виноват? Пожалуйста. Я только хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
Он наклонился к ней — леопард, готовящийся к прыжку.
