Расстроенная Алиса подсадила гнома, который так и не выпустил руку куклы Дарьи и выволок ее за собой из ящика.
— Мы уходим, — сказал он.
— Кто — «мы»? Ты же здесь один.
— Мы. Я и моя невеста. Если ты меня не хочешь кормить, я хоть невесту у тебя возьму. Но учти, я делаю это только в виде большого одолжения.
— Но какая же она невеста! — рассмеялась Алиса. — Это моя старая кукла Даша, она неживая и даже не новая.
— Да-ша, — сказал гном. — Очень красивое имя. Даша. Давай познакомимся. Меня зовут Свен. Это норвежское имя, потому что лучшие в мире гномы живут в Норвегии. Но ты можешь звать меня Веня. Близкие друзья зовут меня Веней.
Говоря так, гном тряс руку кукле, но Даша, конечно, не отвечала. Даже при очень большом воображении ее невозможно было представить невестой.
Алисе было смешно смотреть на эту сцену. Она расхохоталась. Гном рассердился, отпустил руку куклы, она упала на спину и сказала:
— Ма-ма.
И закрыла глаза. Это было все, что она умела делать.
— Ой! — закричал гном. — Я ее убил! Такая любовь и такая трагическая смерть! Почему мы убиваем тех, кого любим? Я этого не переживу!
Алиса подняла куклу и посадила ее на пол. Даша открыла глаза.
— Ложная тревога, — сказал гном. — Значит, тебе эта так называемая кукла не нужна?
— Неужели ты не видишь, что она неживая. Игрушка.
— Для тебя все игрушки, — сказал гном укоризненно. — Ну чего ты не несешь котлету и молоко?
— Ты же не хотел.
— А что мне остается делать, если ничего больше дома нет?
— Ты попал к нам в неудачный день. Мама в командировке, а домработник на ремонте.
— Кто?
— Домашний робот — домработник.
— Алиса, — сказал укоризненно гном Веня. — Ты думаешь, что, если твой домработник в командировке, а мама на ремонте, можно морить гостей голодом? Ты не права.
Алиса побежала на кухню, открыла холодильник. Отец услышал, что она делает, и сказал из своего кабинета:
— Алиска, потерпи немного, скоро будем обедать.
— Я только молока возьму и котлету, — сказала Алиса.
Отец ничего не ответил. Он очень спешил дописать статью.
Гном Веня, увидев, что Алиса положила на тарелку, кроме котлеты, еще половину свежего огурца, три черешни и конфету «Мишка на Севере», обрадовался.
— Молодец, — сказал он. — Я к тебе буду ходить обедать. По субботам. Или чаще.
Он принялся за еду, и удивительно было, как много в него помещается. Живот гнома раздувался на глазах, но это его совсем не беспокоило. Он ел быстро, иногда предлагал кусочек Даше, но кукла есть, разумеется, не хотела, и поэтому гном все съел сам. Наевшись и выпив полстакана молока, Веня расстегнул свой широкий пояс, приказал Алисе перенести себя на диван, улегся и сказал:
— Пришел я к тебе по делу. В заповеднике творятся страшные преступления. Если ты нам не поможешь, все погибло.
— Но что за преступления?
— Сейчас расскажу. Посади рядом со мной Дашу. Я без нее скучаю.
Алиса послушно перенесла на диван куклу. Гном обнял Дашу за плечи, и Алиса еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Уж очень смешная получилась компания: растолстевший после обеда гном в высоком красном колпаке, синей курточке и зеленых штанах, с длинной рыжей бородой, а рядом кукла Даша, розовая, голубоглазая, желтые косы в разные стороны.
— Рассказывай дальше, — попросила Алиса.
— Сейчас, — ответил гном. — Не дергай меня. Лучше полюбуйся, какой у моей Дашеньки цвет кожи. Она ничем не болела?
— Я уж не помню, — сказала Алиса. — Вроде бы у нее была скарлатина, а может быть, свинка.
— Это не заразно?
— Я пошутила, — сказала Алиса. — Разве ты не знаешь, что куклы не болеют?
— Другие, может, и не болеют, — сказал гном, — а моя слабенькая, нежная. Непонятно, в чем душа держится.
Гном потрогал косичку Даши и добавил:
— Чудесные волосы. Моя тетя будет рада с ней познакомиться.
Алиса вздохнула. Так она никогда не дождется продолжения рассказа. А ей очень хотелось услышать, что же произошло в заповеднике сказок. Раньше она как-то не задумывалась, что заповедник сказок — место необыкновенное. Она привыкла к тому, что в Москве есть места, куда надо ходить, потому что там интересно. В Москве есть Космозо — зоопарк для космических зверей, в котором работает отец. Ботанический сад, заповедник сказок, Третьяковская галерея, кукольный театр и много всего еще. Правда, по Космозо и по Ботаническому саду можно гулять и смотреть на животных и растения вблизи, а в заповедник сказок входить нельзя, на него смотрят сверху, со специальной смотровой площадки, через подзорные трубы…
— Ты почему меня не слушаешь, ты почему отвлекаешься? — вдруг спросил строго гном Веня. — Тебе неинтересно?
— Я слушаю, — сказала Алиса.
Глава четвертая
Заговор в заповеднике
— В заповеднике сказок созрел заговор, — сказал гном. — Понятно?
— А зачем заговор? — спросила Алиса.
— Цели его неясны, — сказал гном. — Но, разумеется, они зловещие. Все заговоры зловещие.
— А кто же там заговаривается?
— Не заговаривается, а договаривается, — сказал гном шепотом. — Старик Кусандра договаривается, чтобы захватить заповедник. Ты видела, какой он неприятный?
— Кусандра мне не очень понравился, — сказала Алиса. — Он грубо обращается с драконом.
— Вот именно, — сказал гном. — Но это не самый главный его недостаток. А директора он опутал.
— Чем опутал? — спросила Алиса.
— Наш директор, — сказал гном, — много понимает в науке и отлично разбирается в сказках, но ровным счетом ничего не смыслит в житейских интригах. Он гуманист.
— Он — кто? — спросила Алиса. К сожалению, слова «гуманист» она еще не слышала.
— Ясно, — сказал гном, обернувшись к Даше. — Они этого еще не проходили. Нехватка жизненного опыта.
— Я знаю много таких слов, которые тебе и не снились, — сказала Алиса.
— Допускаю. Но объясняю, — сказал гном. — Гуманист — это человек, который любит других людей.
— Правильно, — сказала Алиса. — Я слышала, но забыла. А что в этом плохого?
— Вообще-то неплохо, — сказал гном. — Но при этом надо уметь разбираться в людях.
— Ты слишком медленно рассказываешь, — сказала Алиса. — Уже полдня прошло, а ты мне ничего не рассказал.
— Рассказываю как умею. А ты меня перебиваешь. Не хочешь слушать, не слушай. Мы с Дашей уйдем.
Алиса не стала ему отвечать. Раньше она почему-то думала, что гномы добрые и работящие. Видно, ей не повезло. Ей достался очень сварливый гном.
— Иван Иваныч Царевич, — продолжал Веня, — доктор исторических и биологических наук, почетный член испанской и польской академий, а также Лондонского королевского общества, человек, который теоретически обосновал, а затем и практически нашел неизвестный раньше период в истории Земли — а именно легендарную эпоху, которая затерялась между третьим и четвертым ледниковыми периодами… Ты понимаешь, что я говорю? Или ты этого еще не проходила?
— Почти все понимаю, — сказала Алиса.
— Молодец. Так вот, этот человек, которым я горжусь, создатель первого в мире заповедника сказок, в личной жизни оказался тюфяком. И теперь никому не известно, где он, что с ним и вообще жив ли наш дорогой директор.
И вдруг гном разрыдался, борода его затряслась, из глаз покатились крупные слезы, из глубины его маленького тельца вырывались стоны.
— Ой, мы осиротели! — плакал он. — Ой, горе!
— Ну не надо так, — утешала его Алиса, — я тебе воды принесу…
— Нет, ты не понимаешь! — рыдал гном.
— Тогда я принесу компоту, — сказала Алиса.
— Компоту? Компоту можно.
Гном понемногу успокоился, а когда Алиса принесла чашку с компотом, он уже совсем перестал плакать.
Пока гном пил компот, Алиса спросила:
— Почему ты говоришь, что неизвестно, жив ли директор. Он на конференции, заседает в городе Тимбукту. Может, тебе просто забыли об этом сказать?
— А кто тебе сказал, что Иван Иванович Царевич в городе Тимбукту? — спросил гном.
— Его помощник, старик Кусандра. Уж, наверно, он лучше тебя знает.
— Именно. Он-то знает лучше меня, — сказал гном, возвращая Алисе чашку. — И он знает, что директор ни на какую конференцию не ездил. О, ужас! Его заколдовали или заточили!
— Успокойся, Веня, — сказала Алиса. — Не может быть, чтобы кто-нибудь заколдовал доктора наук и директора. Этого просто не бывает.
— А почему? Почему заколдовать можно недокторов и недиректоров, а докторов и директоров нельзя?
— Никого нельзя. Да и потом, кто будет заколдовывать? И зачем?
— Зачем? Наверное, потому, что директор наконец-то проник в планы заговорщиков и грозил им разоблачением. А кто? Я же целый час повторяю — старик Кусандра.
