Певец
Я, дух несчастный, дух любезный!Я здесь, унылый твой сосед,Пришел излить потоки слезны.Ужли твой взор пренебрежетТолико дань сию священну,Чтоб персть твою почтить бесценну?
Назон
«Я несчастлив!» – ты мыслишь тщетно,Где тот, что столько крови пил,Пред кем мой взор лишь неприметноБез умышленья преступил?Увы! почто мой взор стремился?О, если б он тогда ж закрылся!
Так; век ваш мудро обличает,Что мстителя Назон сегоВ число полубогов включает,Кумиром милым чтя его,И им же изгнан сам навеки;Так, – правильны веков упреки!
Что ж сам обрел, потом он боле,Прогнав меня до сих брегов?Чистейшу ль совесть на престоле?Благословенье ли веков?В венце он так же заточился,Как я в чужих песках укрылся.
Иулий, страшный бич вселенной,Лишь пал; он, как преемник, вздулОпять перун тот усыпленный,Что дух ревнивый окунулВ струи бича племен кровавы,Чтоб обновить иной род славы.
Крутится кровь мужей реками;Вдали патриции дрожат;Дух Рима дрогнет меж стенами;По стогнам головы лежат;А чрез сии стези кровавыДостиг он трона страшной славы.
Тогда вселенная искала,Чтоб он был вечно погребен,И грозный час тот проклинала,Когда на свет он был рожден;Но лишь схватил он скиптр железный,Иное возопил мир слезный.
И правда, – он переродился;Тогда счастливый мир хотел,Чтоб Август вечно утвердился,Чтоб Август смерти не имел;Из тигра агнец был в то время;А сим – сдержал блестяще бремя.
Таков был Цезарь; что ж Октавий,Который поглотил весь свет?Его ест тот же червь и мравий,Что и на мне теперь ползет;Его лишь точит в мавзолее,Меня под дерном, – что лютее?
Там спорник Зевса цепенеет;Его перун между костейПокрытый плесенью немеетИ не блеснет опять с зарей.Не плачь, певец Эонов поздных!Прешла времен сих буря грозных.
Престол Октавия ужасныйНичто – повапленный лишь гроб,Где вызывает галл опасныйИз странных Брута – род утроб.Но смертный в силе блещет тщетно:Ночь всех равняет неприметно.
Не плачь, певец Эонов поздных!Среди небесных я долинНе зрю ни властных взоров грозных,Ни от любимцев ложных вин,Ниже зависимости студнойОт их улыбки обоюдной.
Не плачь! пусть воин соплеменный,Пусть росс Назонов топчет прах,Срацинской кровью омовенныйНо дух мой – юн на небесах…Так призрак томный рек, – и скрылся,Лишь лист тополовый забился.
Прости, дух милый, дух блаженный!Росс чтит твой прах, твои стихи;Твои все слезы награждении;Ты будешь выше всех стихий.
Судьба! – ужли песок в пустынеМеня засыплет так же ныне?
Между 1792 и 1800К новостолетию XIX
Страшна отрасль дней небесных,Вестник таинств неизвестных,Вечности крылатый сын,Рок носяй миров висящих,Радуйся! – Будь исполинМеж веков быстропарящих!Обнови нам ныне тыВек сивиллин золотый!
Около 1800Столетняя песнь, или Торжество осьмогонадесять века России
Глубока ночь! – а там – над безднойУрания, душа сих сфер,Среди машины многозвезднойДает векам прямой размер;Бегут веков колеса с шумом.
Я слышу – стон там проницает;Пробил, пробил полночный час!Бой стонет, – мраки расторгает,Уже в последний стонет раз;Не смерть ли мира – вздох времен?
Преходит век – и всё с веками;Единый род племен падетИ пресмыкается с червями,Как из червей другой встает;И всё приемлет новый образ.
Пробил – завеса ниспадает;Я вижу длинный зал сквозь тень;Вдали – там свет лампад мелькает;Висит под ними бледный день,Подобно как в туманну осень.
Там ряд веков лежит особый;На них планет влиянья нет;Стоят в помосте тусклы гробы;Не восстает там утра свет;В зарнице слава лишь мелькает.
Случаи – следствия судьбины –Летят, летят – и гибнут вдруг,Как легки солнечны пылины,Крутящись в воздухе вокруг,Блестят, блестят – и нет их боле.
Там мир глубокий обитает;Лишь некий старец при гробахВ своем челе сто лет являет,И тусклый сумрак во очах.Таков согбенный веком Янус.
«Не ты ль, латинов обладатель? –Я в трепете ему вещал. –Не ты ль, небес истолкователь,Пути судьбины открывалИ мир чрез то народам строил?
Что за тобой, что пред тобоюНе ты ль в единой точке зришь?Не ты ль владений над судьбоюИ их рожденьем вкупе бдишь?О старец! ты всего свидетель.
Повеждь, кто в севере толь славноНачало века и конецВеличит и свершает равно?Пой! пой столетия венец!Он памятен, бесценен россам».
«Сын персти! – вдруг тень зашумела. –Се там столетья страшна дверь.Подобно грому заревелаНа медных вереях теперь!Ты слышишь звуки их ужасны.
Отверзлась дверь, – всё ново в мире;Се виден происшествий строй!Но музу призовем мы к лиреИ скажем: «Песни, дщерь, воспой!Векам о сем воскликни веке!»
Довольно надо мной летелоОт миробытия веков;Но ни едино не имелоСтолетье толь благих духов,Как исполинский век сей славы.
Пред ним шли звезды, как пророки;Я то на небесах прочел;Огнистый шар сквозь мрак глубокийИз дальних долов тверди шел;За ним хвост влекся против солнца.
Кто? – Кто не содрогался в страхе?Кто не вопил: «Увы! падетВселенная теперь во прахе.Сторичный пламень всё пожжет,Пожжет висящи в тверди земли.
Взревут горящи океаны,Кровавы реки потекут;Плеснут на твердь валы багряны,Столпы вселенной потрясут».Так все в комете зло сретали.
Но твердь иное предвещала;Тогда Россия в мрачный векВ своей полнощи исчезала.«Да будет Петр!» – бог свыше рек;И бысть в России Солнце света.
Бысть Петр, – и юный век в зарницеИз бездны вечности летит;Звучит ось пылка в колеснице,И гордый век Петром гремит;Вселенна зрит – недоумеет.
Великий Петр изобразуетТворца и гения в себе;Россию зиждя, торжествует.О росс! – с его времен в тебеПорфироносны дышат духи.
Так в области светил возжженныхСокрыт был искони Уран, –Хоть тьмы очей вооруженныхПронзали бездны горних стран;Но не нашли еще Урана.
Родился Гершель, – вдруг блистаетМир новый посреди миров;Он в царстве Солнца учреждаетЗнакомство будущих вековС Ураном, как с пришельцем неким.
Но можно ль с мерою желанийВеликого возвеличать?Пусть не было б Петру ваяний,Пусть летописи умолчат!Пусть памятники все исчезнут!
Россия – есть его ваянье,Есть памятник, трудов цена;Она – его бессмертно зданье,Полупланета есть она,Где был он божеством ея.
Слыхали ли, чтобы в ЭлладеИ в Риме Зевс иль Цесарь могСкрыть скипетр к благу и отраде?Но Петр, как некий новый бог,Престол полмира оставляет.
Он покрывает тьмой священнойВеличества сиянье с тем,Чтоб, зрак раба прияв смиренный,Познать науку быть царемИ из зверей людей соделать.
Держа светильник, простираетЛуч в мраках царства своего;Он область нощи озаряет,И не объемлет тьма его;
Конец ознакомительного фрагмента.
Сноски
1
Прометей.
