Читаем без скачивания Свинская удача - Саша Веселов

– Надо срочно продать клад, – вслух рассуждал Спиридон, – а что для этого надо сделать? Правильно – поехать в город. Там найти Митроху Лившица. Этот жучила давно в город перебрался. Живет там, как Бог, свой ломбард имеет. Вот ему будет самое то – втюхать это золотишко. Сколько взять? Десять монет, двадцать? А вдруг не хватит? Всё надо брать. Кто его знает, сколько нынче золото стоит?

Изнывая от нетерпения, Спиридон с трудом дождался пяти часов утра, сел в автобус и отправился в город. Предварительно, приказав Муське сидеть тихо и не привлекать ничьего внимания. Он даже запер дверь, чего ранее никогда не делал, повесив на неё огромный амбарный замок.

* * *

Митроха изрядно постарел, звался он ныне Моисей Абрамыч и бывшего односельчанина признавать отказался. Когда Спиридон принялся бить себя в грудь и хватать его за лацкан дорогого пиджака, нахмурился и пообещал позвать полицию. В заключение разговора Лившиц гневно сверкнул глазами и процедил:

– Если у вас всё, то прошу покинуть моё заведение.

– Нет, не всё, – обиженно засопел Пентюхин и извлек из кармана заветную коробочку.

В последующие несколько минут Моисей Абрамович попеременно то краснел, то бледнел, то напрочь лишался дара речи.

Наконец, оторвав жадный взгляд от золота, он вдруг ясно вспомнил не только Спиридона, но даже его покойного отца, бабку Лукерью и всех остальных немногочисленных жителей деревни.

– Спиридон Иванович, что же вы сразу-то мне не показали ваши сокровища. Вижу, вижу, фортуна повернула к вам свое прекрасное лицо. Сколько всего монеток-то? Сорок девять? Очень хорошо. Это весь клад или что-то дома оставили? Очень хорошо. Приятно иметь дело с умными людьми. Ну, что, Спиридон Иванович, у вас, как говорится товар – у нас купец. Сколько хотите за всё?

Пентюхин пожал плечами.

Митроха пригласил его в подсобку, напоил крепким душистым чаем и тихо сказал:

– Сами понимаете, Спиридон Иванович, реальную цену дать не смогу. Это потребует массу времени. Сокровище должны будут оценить специалисты, задокументировать и прочее. Это растянется на месяц и более…

– Мне деньги сейчас нужны! – выпалил Пентюхин, – плевать на бюрократов! Ты мне, Митроха, сейчас бабок дай!

– Вот и я о том же, уважаемый, – улыбнулся Лившиц. – Повторяю, реальную цену дать не смогу.

– А сколько сможешь? – прошептал Спиридон, испугавшись, что хитрый еврей предложит меньше десяти тысяч.

– Сколько? – повторил хозяин ломбарда, – надо подумать. Чистого золота – 3,87 грамма, монет сорок девять… Думаю, что тысяч триста дать смогу…

– Сколько?! – вскочил на ноги Спиридон, ошеломленный озвученной суммой.

– Ошибся чуток, – притворно вздохнул Лившиц, истолковавший реакцию Пентюхина по своему, – не триста, а пятьсот.

И поскольку Спиридон молчал, Митроха быстро заговорил:

– Спиридонушка, отец родной, да не даст тебе никто больше – поверь. Наоборот, ещё обманут и всё отберут. Я ведь по доброте душевной, можно сказать, как родному! Ты мне веришь?

– Спиридон с трудом проглотил возникший комок в горле и кивнул.

Он не знал, что Митроха даёт ему в семь раз меньше, чем на самом деле стоили царские рубли. Не знал – да и не хотел знать.

* * *

В новенькой спортивной сумке лежала грязная и прожженная толстовка. Выбросить её Спиридон не решился, всё-таки столько лет от холода спасала, а вот с замызганными фиолетовыми спортивными штанами расстался легко, швырнув их в мусорный контейнер сразу у выхода из магазина. Сейчас на нём был дорогой шёлковый костюм, модный плащ и шляпа. На ногах фирменные кроссовки «адидас». Обувка не слишком подходящая для деревенской хляби, но уж больно красивая.

Пентюхин не шёл, а плыл – настолько хорошо и привольно было на душе. Спиридон так размечтался, что не сразу обратил внимание на людей, толпящихся возле его дома. Вопли Лукерьи плетью хлестнули по ушам:

– Вот он, ворюга, товарищ милиционер! Держите его! Гляньте, как вырядился, не иначе, кого-то ограбил или даже убил! У него же сроду денег не было! А тут так приоделся! А может, он Жирную мою продал?! Точно, украл и продал! Да что же вы стоите, товарищ милиционер? Хватайте его!

Из шумной толпы навстречу Пентюхину шагнул Максим – тощий лопоухий парень, только недавно закончивший школу милиции.

– А ну, цыц! – устрашающе, как он думал, гаркнул участковый на Лукерью, но получилось это у него как-то жалко, пискляво и совершенно неубедительно. А затем, повернувшись к прибывшему, въедливо поинтересовался, словно пытаясь пробуравить взглядом дыру в костюме с иголочки. – Что скажешь, Спиридон? Будем сознаваться или будем запираться? Откуда деньжата? Может ты и вправду кого ограбил или может…

– Или может, – небрежно оборвал Максима Пентюхин и спросил строго, – у тебя, милок, заявление потерпевших, повестка или ордер какой на мой арест имеются?

– Никак нет! – отчеканил участковый, ошарашенный такой наглостью, и даже непроизвольно вытянулся по стойке смирно.

– То-то же! – улыбнулся Спиридон и хитро подмигнул. – Когда будет, тогда и приходи меня арестовывать и допрашивать, чай в правовом государстве живем и права свои знаем.

А затем, осмелев, гаркнул на соседей:

– Что собрались, бездельники? Чего рты пораззявили? Дел других нет?

Испуганные односельчане, недовольно ворча, стали нехотя расходиться и только Лукерья, подскочив к Спиридону завопила:

– Где же это видано, люди добрые, чтобы на бандита управы не нашлось.

– Цыц, Лукерья, не пыли. Сколько ты за свою свинку просила? Десять тыщ?

Та утвердительно закивала головой в ответ. Пантюхин небрежно расстегнул сумку, отсчитал ровно десять тысяч и ткнул хрустящие банкноты Лукерьи в руки. Старуха, выпучив глаза, ухватила деньги и с необычной для её лет сноровкой умчалась прочь, пока идиот-покупатель не передумал.

– Я извиняюсь, – кашлянул молодой блюститель порядка, – гражданин Пентюхин, я вижу у вас полную сумку денег. Мне бы хотелось…

– О, уже гражданин? Да угомонись ты, Максим, – успокоил его Спиридон, – всё по закону. Если бы бабло ворованным было – нешто я его прилюдно светить стал. Я тебе потом всё подробно объясню, только не сейчас, ладно?

Полицейский неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Послушай, Максим, – доверительно заговорил Пентюхин, – мне твоя помощь нужна. У тебя же отец председатель правления. Мне бы капитальный ремонт дома сделать, подлатать, да перестроить. Загончик для живности соорудить. Поможешь? Деньгами не обижу.

Паренёк почесал длинный ноздреватый нос:

– Оно, конечно, можно. Кто платит – тот и музыку заказывает.

– Вот и отлично! – обрадовался Пентюхин, – вот и договорились! А теперь, извиняй, Максимка – устал я шибко, завтра поговорим. На вот тебе, на пивко! – Спиридон сунул в руку парня тысяча рублёвку. – А теперь ступай, родной.

Проводив удаляющийся силуэт полицейского насмешливым взглядом, Спиридон похлопал рукой по сумке и подумал: «Теперь всё будет по-другому. С такими деньжищами можно смело начинать новую жизнь. А всё Муська. Вот кто вытащил меня из беспросветного мрака и отворил ворота в светлое будущее. Это она ухватила удачу за призрачный хвост. Эта она – бессловесная животинка, поставила большой жирный крест на нелепой и мрачной прошлой жизни. Это не моя, это её свинская удача. Теперь-то мы заживём по-другому!».

Раздалось довольное хрюканье и хлипкая дверь сотряслась от ударов – Муська выражала бурное нетерпение и скорейшее желание порадоваться вместе с хозяином.

– Иду, милая! – заорал Спиридон и весело засмеялся.

Везунчик

(Александр Кеслер, Григорий Родственников)

Кто понял жизнь, тот больше не спешит

Смакует каждый миг и наблюдает,

Как спит ребёнок, молится старик,

Как дождь идёт и как снежинки тают…

…Он понял то, что счастье не в деньгах,

И их количество от горя не спасет,

Но кто живёт с синицею в руках,

Свою жар-птицу точно не найдет…

Падение моё было великим. И содрогнулась вселенная, и на моём дальнейшем существовании был поставлен большой жирный крест. К дьяволу пафос. Просто, жизнь дала трещину.

Стыдно сознаться, но я упал в лужу. Да, да, прямо носом в грязную зловонную канаву. Бултых. Даже, кажется, хлебнул. Отвратительные ощущения, доложу я вам. Водица аж черная с характерным запахом (чего удивляться, рядом слив городской канализации). Но не это самое ужасное. Я упал на её глазах…

Да, да на глазах у Ольги. Я же не рассказал вам о том, что был влюблён в Ольгу с первого класса. Это девушка моей мечты. Но на меня она не обращает никакого внимание. Нет, вру, в прошлом году обратила. Это было на выпускном вечере. Кавалеры резали праздничные торты и подносили дамам. Я отрезал самый большой кусок и ринулся к Ольге. Но мне страшно не повезло. Я споткнулся о чью-то ногу и чуть не упал. Не упал, а вот торт упал. Очень неожиданно и по закону подлости: прямо Ольге на голову… Она сидела с этим злосчастным куском на темечке и холодно смотрела на меня. Она просто заморозила меня взглядом, я не мог сдвинуться. А она вдруг сказала: «Спасибо. Очень вкусно».