Вскоре состоялась пышная свадьба. Еще через год Сежкин стал директором крупного завода, входящего в Объединение.
Шли годы. Чем выше взбирался Сежкин при помощи БЭВа по служебной лестнице, тем выше хотелось ему взобраться.
У Сежкина давно изменилось восприятие мира, отпала необходимость изучать пристрастия жен директоров и секретарей. Он перестал замечать живых людей вокруг и давно поселился в каком-то абстрактном бухгалтерском мире, где не существовало лиц, улыбок, простых и глубоких чувств, а за каждым движением скрывался голый расчет. Люди же вокруг превратились в абстрактные фигуры. Некоторые из этих фигур имели определенную ценность, обладали известными слабостями и достоинствами, которые можно было использовать в той сложной, хитрой игре, которую вели Сежкин и БЭВ, другие для Сежкина такой ценностью не обладали, а значит, не заслуживали внимания.
Сежкин сам не заметил, как постепенно превратился из живого человека в абстрактную фигуру, самую сильную фигуру Объединения.
Его считали железным управляющим. Каждая минута времени Сежкина была учтена, он не имел человеческих слабостей и во всем стремился быть образцом для подчиненных, за которыми следил зорко.
- Чуть зазеваешься, - учил БЭВ, - и сковырнут! Обрати внимание на Тоськина - очень перспективный, талантливый инженер! Создай ему условия для работы, но держи в отдалении от себя, так безопаснее!
Сежкин молчаливо соглашался и выполнял предписания БЭВа, ведь фактически он своего мнения давно уже не имел. Всем управлял БЭВ. Без БЭВа, без его советов Сежкин давно бы оступился, совершил какой-нибудь промах, а так, за машиной, он чувствовал себя, как за каменной стеной. Он привык командовать людьми и повиноваться железной логике своего электронного советника.
3
И вновь была летняя ночь. И, совсем недавно прошумел дождь. В черном сверкающем автомобиле Сежкин возвращался с совещания. Ритмично работал мотор и убаюканный однообразием ночной дороги Сежкин дремал на заднем сиденье, когда его шофер вдруг резко затормозил машину и съехал с мокрого шоссе на обочину.
Сежкин недовольно открыл глаза.
- В чем дело, Григорий? - спросил он.
Колесо проколото, - вздохнул Григорий, хлопая дверцей и обходя машину. - Минут десять подождать придется, прогуляйтесь пока, я постараюсь справиться быстро.
Сежкин насупился.
Он не любил помех. Ритмичное функционирование управляющего дало сбой. Пришлось вылезти из машины и размять ноги. Сежкин прошелся по тротуару, уселся на скамеечку и осмотрелся. При бледном свете фонарей сверкала мокрая трава на газонах, тихо звенели листья на тополях и капли дождевой воды одна за другой скатывались за воротник.
Поплотнее запахнув плащ, Сежкин посмотрел вверх. Порывы ветра уже разодрали тучи, над головой сверкали яркие веселые звезды.
И вдруг Сежкин вспомнил другую ночь, которая была много-много лет назад, и удивился. Оказывается, за все эти годы он ни разу не посмотрел в небо, на звезды. У него просто не было времени оглядеться вокруг, повнимательнее присмотреться к тому, что его окружает, мир оказался совсем не абстрактным, а очень даже конкретным и зримым, полным непонятной ему, Сежкину, жизни.
Мимо проходили красивые молодые женщины и мужчины, они весело смеялись. Они смеялись просто так, для собственного удовольствия, не преследуя этим никаких скрытых целей, улыбались без тайного умысла. Это было непонятно и настораживало... И лишь Сежкину никто не улыбнулся, вокруг него было мокрое пустое пространство. Человечество, которое он привык делить на людей нужных ему и не нужных, важных и не важных, не нуждалось в Сежкине и не замечало его.
И Сежкин с ужасом сообразил, что его, Сежкина, давно уже и не существует, а есть просто белковая приставка к электронной машине, глупая, тщеславная кукла, все свое существование подчинившая игре и давно уже не имевшая ни собственной воли, ни собственной жизни, ни собственных мыслей и взглядов.
Незнакомая, пронзительная боль сжала грудь управляющего, он покачнулся и медленно сполз со скамейки.
- Ой! Смотрите! Человеку плохо! - воскликнула молоденькая девушка, проходившая мимо.
Шофер Григорий вылез из-за машины и неторопливо подошел к своему начальнику.
- Надо бы "скорую" вызвать, - сказала девушка. - Я сейчас! Здесь за углом есть телефон!
Григорий почесал затылок, наклонился и расстегнул плащ, пиджак и рубашку Сежкина. Затем провел рукой по груди начальника в том месте, где должно было быть сердце.
Что-то щелкнуло. На ладонь Григория вывалилась небольшая стеклянная трубочка.
Григорий поднес трубочку к глазам и прищурился на свет фонаря:
- Так и думал, предохранитель сгорел. Где-то в багажнике валялись запасные, сейчас заменим.
И направился к автомобилю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
