Разумеется, военные пришли в восторг и заговорили о применении генератора антиматерии для создания бомбы необыкновенной разрушительной силы. Возможно, вы помните: как раз в то время мы нуждались в технологическом скачке, чтобы добиться подавляющего превосходства над Средневосточным блоком. В конце концов генералы своего добились и развязали войну. Но она, как вам известно, преподнесла неприятные сюрпризы.
— Это не только мне известно, но и всему человечеству.
— Совершенно верно. Так вот, генералы сочли, что испытывать бомбу им недосуг. Вместо испытаний они организовали политические провокации, дождались, когда созреет нарыв, получили удобный повод и отправили эскадрилью бомбардировщиков. Всех нюансов я не знаю; по-видимому, бомбы упали куда-то не туда, и началась цепная реакция. Результат походил на Чернобыль восьмидесятых, только в сотни раз страшнее. Разбушевалась война, над всеми континентами поплыли ядовитые облака, атмосфера перенасытилась радиацией. Вояки здорово облажались. В конце концов даже они это поняли и заморозили производство бомб, а кроме того, демонтировали генератор. Но было уже слишком поздно. Война прекратилась, но планете был нанесен невосполнимый ущерб.
Опечаленный Мэллой умолк. Что и говорить, глупо все это было. Глупо и трагично.
Немного погоревав, он слегка наклонился вперед и тихо заговорил:
Как я уже сказал, все эти годы я корпел над иероглифами с розвиллского звездолета. Материала у нас накопилось вдоволь, однако не было главного — ключа. Библиотека инопланетных письмен представляла собой космический розеттский камень, который только и ждал своего Шампольона. Первые шестнадцать лет я ни о чем, кроме этих иероглифов, и думать не мог. По меньшей мере десять раз мне казалось, будто до разгадки только шаг, но в последний миг все шло прахом.
Сразу после войны проект «Синька» был свернут. Нас распустили по домам. Военные были настолько деморализованы, что решили полностью прекратить исследования в Розвилле. Мне предложили работу в Китае, туда я и отправился — переводить технические документы. К счастью, мне удалось незаметно вынести из Розвилла все мои записи и фотоснимки иероглифов. Я и в Китае возился с ними тайком и всегда твердо верил, что рано или поздно добьюсь от них откровения… Что и сделал.
Я задумчиво покивал. Если Мэллой не лжет, если он не просто шизик, смолоду одержимый навязчивой идеей, я теперь один из первых посвященных в тайну инопланетной расы. Человек религиозный на моем месте решил бы, возможно, что внимает гласу Господнему. Я ждал затаив дыхание.
Но Мэллою не суждено было исповедаться до конца. С чудовищным грохотом распахнулась дверь в противоположной стене, и в комнату ворвался человек во всем черном и маске. В руках он сжимал штурмовую винтовку. Мэллой почти царственно поднялся на ноги и повернулся к нему. Через дверной проем доносился топот многих ног — человек с винтовкой пришел сюда не в одиночку. Взмахом руки Мэллой указал мне на другую дверь.
— Бегите! Спасайтесь!
Я медлил. Не могу же я так просто взять и бросить Мэллоя на произвол судьбы! Стрелок направил на него винтовку — жить старику оставались считанные мгновения. Когда я сорвался со стула, Мэллой бросился на человека в маске.
Грянул выстрел. Мэллой вскрикнул, а я рванул на себя дверь и нырнул во тьму. Я мчался сломя голову по неосвещенному коридору; пули крошили дверь, которую я только что оставил позади.
Передо мной показалась тускло светящаяся табличка «ВЫХОД», я с разбегу врезался в дверь плечом. Следом по коридору летел грохот очередей, пули впивались в стены. Я очутился на бетонной лестнице и понесся вниз, не замечая боли в боку и нехватку воздуха.
Наконец я достиг первого этажа и выскочил за дверь в торцевой стене здания. Я побежал налево, за угол, к моему спидеру. Никто меня там не подстерегал — убийцы, видимо, не допускали мысли, что мне удастся выбраться из дома живым. Я прыгнул в спидер и погнал его в зенит. Несколько пуль щелкнуло о корпус, но уже на излете. Треск винтовок медленно затихал. Я уносился в багровое небо.
ГЛАВА 13
Мэллой погиб.
Очевидно, агенты АНБ таки проследили за Мной. Летя в спидере над городом, я постарался разобраться с мыслями. Пока мы с Мэллоем общались, он мне кое на что открыл глаза, и я, похоже, задолжал ему услугу. Я обязан довести до конца начатое им дело. Вот только не мешало бы сперва узнать, что это за дело.
Я приземлился у мелочной лавки и купил две пачки сигарет. Только что на моих глазах застрелили Мэллоя, а сам я едва ноги унес, но жизнь продолжается, и у меня вышло курево. Я плюхнулся на водительское сиденье и подумал, что теперь самое время вернуться в «Гарден-хауз». Там меня будут искать в самую последнюю очередь, ведь именно в «Гарден-хаузе» ко мне прицепился «хвост». Заберу пожитки старичка, решил я, а заодно, быть может, нападу на след того, кто желал ему смерти. Беспокоила лишь одна мысль: а вдруг плохие ребята доберутся туда раньше меня?
Я оставил спидер на стоянке и подошел к парадной двери пансиона. В ответ на мой стук раздались знакомые шажки хозяюшки-пампушки.
— А, это вы.
— Да… Мы нашли дядю Тома. Я хочу забрать его вещи.
Пампушка шагнула в сторону и жестом предложила войти.
— Ну, и как он? Жив-здоров? — Похоже, она почуяла неладное.
Я постарался ответить как можно беспечнее:
— Разумеется. Все отлично. — Едва ли стоило ей рассказывать, что Мэллоя превратили в дуршлаг.
Вслед за пампушкой я поднялся по лестнице и вошел в бывшую комнату старика. Там хозяйка пансиона оставила меня в одиночестве. Окидывая комнату взглядом, я подумал, что вижу перед собой последние земные пожитки Томаса Мэллоя. На прикроватной тумбочке лежали старые ручные часы. Я поднял их и прочитал гравировку на корпусе: «Любимому папочке». Мне не раз доводилось глядеть смерти в глаза, я даже потерял несколько близких людей. В подобных случаях никогда не бывает легко на сердце, однако я стараюсь не унывать. Может быть, именно такого конца и желал себе Мэллой. Он встретил смерть как настоящий мужчина. Возможно, при этом он даже спас мне жизнь.
Вспомнилась шекспировская фраза: мол, мужчина умирает только раз, а трус — тысячекратно. Если я драпанул, значит, я трус? Но ведь тот же Шекспир учил избегать ненужного риска. Что толку, если бы заодно с Мэллоем прикончили и меня? И к тому же я ни разу не мечтал нарваться на пулю из скорострельной винтовки, а всегда воображал, как меня задушит в объятиях Джейн Мэнсфилд. Но это к делу не относится — всего лишь еще одна маленькая тайна извращенца Мерфи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
