и так. Но я всё равно не могу отыскать причины, по которой Кадзи было бы выгодно оставлять нас на свободе.
— Какой ему резон лгать? В том плане, что он ведь правда может сделать нас марионетками. Легко и просто, за какую-то пару секунд. Зачем оставлять свободу действий и рисковать?
Какое-то время молчит. Потом недовольно бурчит.
— Мне откуда знать? Может остроты ощущений захотелось. Или крыша чуть поехала после пережитого.
Как по мне, новый союзник не похож на любителя острых впечатлений. Скорее уж напоминает человека, который от них крайне устал.
— Ты сейчас злишься из-за того, что раскрыли твой фокус с изолированным пространством внутри каркаса?
Мгновение молчит. Потом ещё более недовольно заявляет.
— Почему сразу раскрыли? Мы пока точно не знаем, смог он что-то обнаружить или нет. Возможно это просто был бзик.
Спустя десять минут общения, окончательно понимаю, что у симбиота нет никаких доводов в пользу лжи со стороны Кадзи. Да, советник ему однозначно не доверяет и советует перестраховаться, прикончив соратника, как только выпадет такая возможность. Тогда как мне кажется, что вероятность его искренности весьма велика.
В итоге, он продолжает заниматься разработкой вируса, а я весь остаток условного дня провожу в постели, терпя боль из-за ощущения полыхающего пламени внутри моего живота.
Собственно, выспаться тоже не выходит — Эста уже давно сопит, провалившись в сон, а внутри меня продолжают идти опыты. Симбиоты заканчивают работу за три часа до выхода из пространственного тоннеля. Советник сразу же принимается рассказывать о вариантах использования нового вируса и способах его доставки, но измученный мозг отказывается воспринимать информацию — я лишь прошу подготовить всё, что необходимо и повторить мне всё это, когда проснусь.
Убедившись, что меня услышали, озвучиваю ещё одну просьбу — разбудить меня через два часа. После чего закрываю глаза и моментально проваливаюсь в сон.
В себя прихожу от орущих внутри моей головы труб. Морщась, машинально поднимаю руку ко лбу и бешеный рёв стихает, уступая место голосу симбиота.
— Извини, но по другому ты просыпаться не хотел. Поднимайся, до выхода в космос меньше часа, вся команда уже на своих местах.
Сонно вздохнув, спускаю ноги на полу. Услышав звук открывающейся двери, веду взглядом в сторону ванной и вижу Эсту, на чьей коже ещё блестят капли воды.
В голове мелькает мысль, что последние дни мы уделяли друг другу слишком мало времени. Когда ты то горишь, то замерзаешь изнутри, сложно даже просто двигаться. А о нормальной беседе или сексе, можно вовсе забыть.
Девушка перехватывает мой взгляд и неожиданно улыбается.
— Когда всё закончится, у нас будет целая вечность впереди. Давай, собирайся. На мостике все ждут.
Озадаченно моргнув, поднимаюсь на ноги. Мне не показалось? Она сейчас дала понять, что всё в норме?
— Ты идиот? Иди умойся и включи мозги.
Ещё раз скользнув взглядом по ягодицам девушки, которые уже скрываются под бельём, топаю к проёму ванной комнаты.
Разобравшись с утренними процедурами, плещу в лицо ледяной водой. Повторив действие трижды, обращаюсь к советнику.
— Раз ты такой умный, объясни в чём дело?
Тот фыркает. На этот раз с ноткой превосходства.
— Что тут непонятного? Она хотела убедить тебя остаться здесь, а не лезть в нору следом за Вечными. Но ничего не вышло, так что выбор невелик — либо дезертировать, либо отправиться следом за тобой. Учитывая, что она тебя любит, я бы сказал, выбор отсутствует.
Любит? Это слово мы в общении с девушкой не использовали. Не знаю, чувствует ли мою внезапно возникшую нервозность симбиот, но он сразу же добавляет.
— А ещё у Эззы есть вся информация о разговоре с Кадзи. Как ты думаешь, она поделилась информацией со своим носителем?
На момент задумываюсь и хочу задать пару уточняющих вопросов, но потом решаю, что лучше не стоит. Зная характер симбиота, ничего дельного он всё равно не скажет. А времени на то, чтобы перешучиваться у меня сейчас нет.
Вернувшись в каюту, обнаруживаю там Эсту, которая ждёт меня. А ещё через десять минут мы вместе заходим на мостик.
Усевшись в капитанское кресло, запрашиваю у Эммельсона детали. Помощник немедленно докладывает, что команда на своих местах и готова к возвращению в реальность. Я же краем глаза наблюдаю за Кадзи, который расположился в правой части мостика и старается не вертеться на глаза у офицеров. Насколько он был честен? Могут у него быть какие-то скрытые мотивы сохранения нашей свободы действий?
Мысли лезут в голову сами по себе — такое впечатление, что внезапно включился режим параноика, который готов видеть врага в каждом встречном.
Встряхнувшись, переключая внимание на приборы. Отдаю приказ подготовить к запуску ракеты с гуманным вариантов вируса. Тем самым, что должен освободить корабли вражеского флота, а не уничтожить их.
Отдав команду, поудобнее устраиваюсь в кресле. Осталось совсем недолго. Ещё чуть и мы окажемся на месте. И скорее всего столкнёмся с флотом противника.
Впрочем, другие корабли эскадры должны вынырнуть в пространстве ещё раньше. И с высокой долей вероятности, успеют применить ракеты с установленными носителями вируса до того, как “Атом” окажется в обычном космосе.
Последние минуты перед выходом из тоннеля проходят в полной тишине. Офицеры молчат, напряженно переглядываясь и оценивая показания приборов. Лишь изредка слышится сухой кашель связиста, который на мой взгляд перебарщивает с куревом.
Наконец ослепительно белые стены исчезают и за стеклом мостика оказывается темнота космоса. Относительная, конечно. Как ни крути, мы рядом со звездой, а не где-то в глубоком пространстве.
Сразу же бросаю взгляд на монитор радарной системы. Вот эти точки — корабли эскадры. Вроде бы все на месте. Но где противник? Почему рядом никого нет?
Смещая взгляд в сторону и обнаруживаю настоящую армаду рядом с Землёй. Планета выглядит, как громадный улей, окружённый мириадами пчёл. Только вот, почему они не движутся? Неужели, Тонк умудрился достать их ракетами с такого расстояния?
Не успеваю подумать о нём, как из динамиков слышится голос старого наёмника.
— Приветствую, командир. Ты не поверишь, но похоже кто-то накернил их ещё до нас.
Вжимаю кнопку связи.
— В каком смысле?
Слышу, как тот откашливается.
— В самом прямом. Ни один из кораблей противника не сдвинулся
