Преосвященный Августин — князю А. Н. Голицыну 7 марта 1806 года из Москвы в Петербург:
«Сиятельнейший князь, милостивейший благодетель мой!
Почтеннейшим писанием от 16-го прошедшего месяца ваше сиятельство изволите требовать от меня уведомления по делу коллежской асессорши Капитолины Пушкиной о разводе с мужем ея. По учинении справки, спешу донести вашему сиятельству, что дело сие началось по формальному прошению оной Пушкиной, обвиняющей мужа своего в нарушении к ней верности, и свидетельствующей то, как другими доказательствами, так собственноручным письмом его, в котором г. Пушкин ясно и прямо признает себя нарушителем святости брачного союза, и что он привязан к одной женщине, от которой никогда отстать не может.
Мы по долгу пастырскому всячески старались примирить жену с мужем. Прежде ни муж, ни жена не склонялись к примирению, но после муж склонился, а жена осталась совсем непреклонною. Почему чрез восемь месяцев после того, как жена г. Пушкина подала на него просьбу по необходимости, велено начать суд; и до решения дела г. Пушкину от Москвы не отлучаться.
Получив почтеннейшее письмо вашего сиятельства, я отнесся к его высокопреосвященству, ходатайствуя за Василия Львовича. Но в ответ получил от него, „что дело производится по законному учреждению, и поэтому не решится. А потому г. Пушкину до решения дела отлучаться из Москвы не следует, а поверенных в брачных разводах принимать указами запрещено, а велено их судить лично“. О сем донося вашему сиятельству, смею уверить, что я с моей стороны Василью Львовичу готов сделать всякое пособие и тем доказать, что ничего нет для меня приятнее, как исполнять волю вашу и чрез то заслужить милости и покровительство ваше.
С глубочайшим высокопочитанием и совершенною преданностию имею честь быть и проч.»[144].
Извлечение из указа Синода от 22 июня 1806 года по делу о бракоразводном процессе В. Л. и К. М. Пушкиных:
«По производстве о сем продолжительное время дела Московское епархиальное начальство постановило следующее определение. Как истица Капитолина Пушкина, по многократно чинимым ей увещаниям и советам, примириться с мужем своим не согласилась и в том оказалась совсем непреклонною; а поелику и Пушкин, сколько ему от духовного начальства ни делано было пособия, чтобы он с своей стороны все средства употребил на примирение жены своей к сожитию с ним, но о том и отзыва к ней не имел и лично перед собранием Консистории показал, что он с самого обвенчания с истицею супружеской верности не хранил и с отпущенною на волю девкою Аграфеною Ивановою прелюбодейство подлинно чинил и с нею в Париж и прочие немецкие города ездил, также и представленное от жены письмо, в рассуждении связи его Пушкина с оною девкою, подлинно ли писано его рукою в целом уме и по собственному чувствию в невинности и честности же его, а не по чьему либо другому, что (а равно и все показания жены его в рассуждении сего поступка) утвердил во всем за точныя и справедливыя, и жить он с нею впредь в законном супружестве, по причине падения своего, и могущей быть посему от нея всегда недоверчивости, не пожелал: за каковым собственным его Пушкина и учиненным пред судом лично признанием, по силе Воинских Процессов 2 главы п. 1,2 и 3, показал себя в нарушении брачного союза и впредь к тому неблагонадежным, для того его Пушкина брак с истицею Капитолиною, урожденною Вышеславцевою, за прелюбодейство его Пушкина, по силе Евангелиста Матфея гл. 19 стиха 9 и Василия В. 21 гл. пр. 9, расторгнуть, и чтоб он ту Вышеславцеву впредь женою своею, а она его своим мужем не почитала и нигде не писала, в том обязать их подпискою, с таким подтверждением, чтобы он по силе 9 пр. Василия Великаго оставался всегда безбрачным и в другой брак ни с кем не дерзал. Жене же его Вышеславцевой, яко лицу невинному, во второй с свободным лицем брак, когда пожелает, вступить дозволить и в том дать ей свидетельство; а его Пушкина за прелюбодейство от жены по силе Анкирского собора, 20 пр. подвергнуть семилетней церковной епитимии, с отправлением оной через шесть месяцев в монастыре, а прочее время под смотрением духовного его отца, с тем, что оный, смотря на плоды его покаяния, может ему возложенную епитимию и умалить. Синод утвердил определение епархиального начальства»[145].
Прежде чем говорить о некоторых существенных подробностях, сообщенных в приведенных документах, несколько слов о тех, кто, помимо В. Л. Пушкина, в них фигурирует.
Князь А. Н. Голицын, как уже было сказано, — обер-прокурор Синода. В 1816–1824 годах он займет пост министра просвещения, в 1817 году будет присутствовать на выпускных экзаменах в Царскосельском лицее, представлять всех выпускников, в том числе племянника В. Л. Пушкина, Александру I. В августе 1828 года А. Н. Голицын будет допрашивать А. С. Пушкина, являясь членом комиссии по расследованию авторства «Гаврилиады» (к этому времени А. С. Пушкин уже напишет на него эпиграмму «Вот Хвостовой покровитель»). Судя по его письму к преосвященному Августину, он действительно хотел помочь Василию Львовичу.
Московский викарий преосвященный Августин вел дела Московской епархии, был деятельным помощником митрополита Платона. Именно его называет преосвященный Августин в письме князю А. Н. Голицыну. Как мы помним, владыка Платон знал семью В. Л. Пушкина, в свое время пожелал лично отпевать отца Василия Львовича Льва Александровича. При всем уважении к покойному Л. А. Пушкину он не счел возможным сделать какое-либо послабление его сыну, полагал необходимым строго соблюдать церковные законы.
В указе Синода названо имя вольноотпущенной девки Аграфены Ивановой. Благодаря указу, мы знаем, что о прелюбодейной связи с ней говорилось в прошении Капитолины Михайловны о разводе с мужем, что сам ответчик подтвердил эту связь в представленном женой его собственной рукой написанном письме, а также в своих показаниях суду. Кроме указа Синода, ни в каких других документах, письмах, дневниках, мемуарах Аграфена Иванова не упоминается. Возникает вопрос: а была ли Аграфена Иванова на самом деле?
Позволим себе высказать некоторые предположения. В XIX веке церковный суд для расторжения брака должен был иметь веские причины. И не решил ли В. Л. Пушкин по своему благородству и доброте взять вину на себя, написав признательное письмо? Потом, по слабости характера и искренней привязанности к жене, он пытался всё вернуть на круги своя.
А. Н. Голицыну он сообщал, что письмо написал в беспамятстве и что разными происками жена это письмо у него вынудила. Когда дело всё же дошло до суда, Василий Львович признал свою вину в супружеской неверности, сообщил даже, что он с Аграфеной Ивановой «в Париж и другие Немецкие города» ездил. Независимо от того, существовала ли вольноотпущенная девка Аграфена Иванова на самом деле или же ее вообразил Василий Львович, чтобы любимая им Капитолина Михайловна не пострадала, эта история (реальная или вымышленная) Дорого ему обошлась — кроме семилетнего церковного покаяния он был осужден на безбрачие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
