Просто верьте мне.
— Ну, хорошо.
Мы устроились напротив друг друга и взялись за руки, посмотрели в глаза и, уловив момент, опустили веки.
— Твою м-мать! — не удержался от восклицания Воронин.
Он смотрел на моё вместилище, не в состоянии оторвать от него взгляд. А что такого? Оно очень даже внушало. Во-первых, его объём существенно вырос и составлял тысячу семь люм, что серьёзно приближало меня к девятому рангу. И это в девятнадцать лет, через год с небольшим после инициации. И во-вторых, каналы, они же жилы, которые под воздействием желчи сейчас расширились настолько, что выглядят по-настоящему внушительно.
— Прошу простить, Григорий Тимурович, я вовсе не собирался впечатлять вас ростом своего дара, — слегка пожал плечами я.
— Волколак? — указав в сторону вместилища, коротко спросил он.
— И не один, — подтвердил я.
— Вы что, охотитесь на них в своём имении?
— Всё имеет свою цену. Просто нужно знать, где искать.
— Хотите сказать, что слухи относительно…
— Хочу сказать, что мы здесь не за этим, Григорий Тимурович. Времени у нас не так много, а работы предстоит предостаточно. Выведите, пожалуйста, перед собой все ваши плетения.
— Зачем?
— За тем, чтобы я показал вам то, ради чего мы сюда и пришли.
На изменение всех плетений персонально под него у нас ушло около получаса. Всё же дело небыстрое, но мы управились, и когда вернулись обратно, ему оставалось только удивляться. Потому что первые же опыты указали на возросшие возможности.
— Да вы просто уникум, — растерянно и в то же время возбуждённо произнёс Воронин.
— Я знаю, — без ложной скромности ответил я и посмотрел ему в глаза. — И даже это ещё не всё, Григорий Тимурович. Итак?
— Допустим, я соглашусь. И что меня ожидает по переводе в ваш полк? — поинтересовался он.
— Звание майора и должность начальника артиллерии полка.
— У меня только четвёртый ранг.
— А я не так давно и вовсе был поскрёбышем, — пожал я плечами.
— Хорошо.
— Это не всё. Вы сами должны будете подобрать офицеров артиллеристов: четырёх капитанов на должности командиров четырёхорудийных батарей и восьмерых поручиков или подпоручиков на должности командиров двухорудийных взводов. Разумеется, не в качестве затыкания дыр, это должны быть знающие своё дело артиллеристы.
— Я вас понял. У меня есть на примете несколько офицеров, которым точно нечего делать в дальних глухих гарнизонах.
— И главное. Вассальная клятва всех офицеров будет скреплена узором «Верности» новообретённой княжеской ветви Долгоруковых.
— Узор «Верности»? То есть клятва, принесённая дворянином, для неё ничего не значит?
— Не стоит делать поспешные выводы, Григорий Тимурович. Для начала, это нормальная практика для новообретённого рода. Да, старомодная. Но в случае с Марией Ивановной, весьма молодой особы, не имеющей должного жизненного опыта и окружения из проверенных дворян, это вполне объяснимо. И потом, её уже не раз пытались убить, а предатель обнаружился в ближнем окружении князя Долгорукова. Представитель старинного дворянского рода, служивший у его светлости более двадцати лет.
— Я понимаю, но…
— В свою очередь её высочество гарантирует вам в течение года рост до шестого ранга, — перебил я его. — Ну, посудите сами, лет в пятьдесят вы всё равно примите узоры. Так что, по сути, ничего не теряете и даже, наоборот, экономите время. Более того, вам их нанесёт одарённый девятого ранга. Правда, придётся малость обождать.
— Намекаете на себя?
— Не намекаю, а говорю прямо. К тому же вы получите персональные узоры, которые куда эффективней.
— Опять вы?
— Мне казалось, что это уже общеизвестно.
— Я должен подумать.
— Думайте. Но помните, что о нашем разговоре не должен знать никто.
— Разумеется.
Секретность наша ахиллесова пята. И в то же время, чтобы дворянин пошёл на такой шаг, перед ним просто необходимо хотя бы немного приподнять завесу таинственности. Настолько, чтобы его смогли увлечь перспективы. Узор «Верности» вполне законен, но даже он не гарантирует полной безопасности. Отчего его и используют уже не так часто, как в прежние времена.
Везде и всегда есть свои но. Стоит уверить носителя в том, что действия, да хоть главы, идут во вред роду, и тот с чувством выполненного долга встанет на тропу предательства. Он будет свято верить в собственную правоту, а потому и кара узора его не настигнет.
Казалось бы, сейчас род это сама Долгорукова, и значит, «Верность» должен уподобиться «Повиновению», подразумевающему полное подчинение и слепую преданность. Но ничего подобного, ведь великая княгиня по младости лет может ошибаться и вредить самой себе, следовательно, долг верного вассала в том, чтобы уберечь её от подобной глупости.
Так что узор этот я собирался использовать как основную, но не единственную меру безопасности. Появилась у меня одна занятная наработка, навеянная братьями Унгернами. Правда, никак не подвернётся случай испытать её. Всё же специфическая штучка.
Глава 11
— Ну и что тебе ответил Воронин? — глядя вслед уезжающему поручику, спросила мать.
— Сказал, что подумает. Но я уверен, что согласится, — ответил я, поднявшись на веранду и опускаясь в кресло-качалку.
После завтрака хотелось немного расслабиться. Отец устроился напротив, взял трубку с длинным чубуком и начал набивать её табаком. Матушка села рядом, подобрала со стола рукоделие и принялась за вышивание. Кто бы подумал, она и вышивание! Но факт остаётся фактом.
Вообще в имении сейчас, если можно так выразиться, мёртвый сезон. В середине сентября забот у батюшки практически не осталось. Ну, разве после полудня вместе с матушкой выедут в поля, чтобы прогуляться и посмотреть, как идёт вспашка. В прошлом году в это время на хозяйственном дворе имения наблюдалось оживление, и вовсю работал сахарный заводик, ну или всё же цех. Сегодня же там практически никого нет, разве только конюх.
Я убедил батюшку отказаться на время от производства сахара и сосредоточить усилия на традиционном земледелии. Официальная версия: он прогорел с этим делом, продукт оказался ненадлежащего качества, сильно уступая тростниковому, а потому овчинка выделки не стоит. И это приняли, даже беззлобно потешались над отцом, отчего тот поначалу реально злился, но всё же до ссор не дошло.
Ну, вот не отпускало меня ощущение, что над нашей семьёй сгущаются тучи, и нужно либо прекращать дразнить окружающих своими сверхдоходами, либо поклониться технологией князю Долгорукову, уйдя под его защиту. Но я предложил отцу третий вариант.
