Читаем без скачивания Попутчик - Дэн Абнетт

Фальк проверил кольт Бигмауса. Счетчик наверху ручки показывал, что в обойме осталось восемнадцать патронов. Запасная обойма была у Бигмауса. Для ПАП, из которого сейчас отстреливался Бигмаус, ни у кого из них запасных магазинов не было. Патроны в нем использовались такие же, как и в кольте, поэтому они могли бы вытащить патроны из обоймы и вручную заполнить магазин универсального автомата на двести единиц боеприпасов, но, чтобы проделать это правильно, требовалось время.

— Стреляй реже! — предупредил Фальк.

Бигмаус стрелял не останавливаясь. Черноголовые укрылись за желтыми домиками или на огороде рядом с фасадом метеостанции.

Бигмаус прекратил палить. Теперь и до него дошло, что лимит ПАП-20 можно расстрелять очень быстро.

Террористы опять начали наступление. Они открыли ответный огонь. Двое нападавших вооружились излучателями МЗА. Внезапно Фальк снова услышал тот пронзительный, на грани человеческого слуха, потусторонний бесшумный вой, сопровождавший выстрел. Мелкие вспышки осветили сборные домики.

«Пикадон» сильно затрясло, словно в него несколько раз врезался грузовик. Один луч прошел рядом с кабиной вертолета, слишком быстрый и яркий, чтобы увидеть его, но на сетчатке глаза остался медленно угасающий его след. Второй луч ударил по корпусу вертолета позади него. Он четко пробил обшивку, пронзил пространство кабины и вышел с другой стороны, оставив оплавленную по краям дыру с крупную монету. Ее края светились от жара. Не осталось ни света, ни вспышки, никакой видимости луча, только вязкое пятно горячей дымки, будто нефтяное пятнышко на стекле.

В следующую секунду все повторилось опять. Корпус вертолета вздрогнул от удара. И снова появилась сверхгорячая сквозная дыра навылет. Фальк вспомнил всю ерунду, которую говорил Жано во время их поездки в Майтэ-Сандз, о бронированном корпусе боевых вертолетов. Воздухонепроницаемая шестислойная обшивка фюзеляжа, слоистый пластик, специально разработанный таким образом, чтобы благодаря комбинации абляции, рассеивания и амортизации противостоять удару излучателя. Между слоями брони находились отражающие силикатовые прослойки, перемежающиеся с графеновыми мембранами, предназначенными для поглощения энергии. Этого казалось вполне достаточно, чтобы выдержать обстрел из переносного лучевого оружия. И определенно этого было достаточно, чтобы солдат с МЗА не сбил летящий в небе «Бореал».

Но они-то находились на земле, неподвижная цель, и несколько МЗА палили по ним с расстояния меньше чем двадцать ярдов.

Выстрел пробил верх над кабиной пилота, выдолбив в изогнутом тонированном оргстекле огромную дыру с неровными оплавленными краями. Тонировка содержала поляризующие и антилазерные присадки, но была бесполезна на близком расстоянии. Стекло пошло пузырями и заблестело, как мед. Бигмаус выругался и пригнулся еще ниже.

Раздался громкий удар из-под низа вертолета, и появилось еще одно дымчатое пятнышко. Удар луча уничтожил приборы управления перед креслом первого пилота. В воздухе разлился резкий запах горящего металла и топлива. Разлетелись обломки, и вертолет не спеша, опустив нос, осел на один бок — отказала система шасси.

— Бигмаус! Бигмаус! — заорал Фальк.

Бигмаус опустил ПАП в грязь и отстегнул от заднего щитка бронежилета гранатомет. Толстый черный непривлекательный 1090 MSGL Rand Dynamik, с барабаном на восемь гранат. Бигмаус отменил режим взрыва снаряда в воздухе, выбрал опцию «взрыв от удара» и выпустил две гранаты в сборный домик. Гранатомет глухо крякнул, словно по ковру стукнули выбивалкой. Снаряды шмякнулись о боковую стену ближайшего домика и в завесе пламени разнесли ее в щепки, только обломки черепицы и тротуарной плитки со свистом брызнули во все стороны.

Наклонившись, Бигмаус послал третью гранату в огород. Он взглянул на Фалька.

— Валим отсюда, — предложил он, поднял автомат, и они пошли прочь от метеостанции так быстро, как мог двигаться Фальк, держа направление через двор в сторону спуска с холма, стараясь, чтобы между ними и зданиями станции все время оставался подбитый вертолет.

Спустя несколько секунд они снова услышали почти бесшумные выстрелы излучателя, но никаких признаков разрушения не заметили. Только их башмаки хлюпали в грязи.

— Идем к тем мастерским, — тяжело дыша, произнес Фальк. Он почти задыхался.

Бигмаус шел рядом, помогая ему спускаться по склону в сторону разросшейся живой изгороди и кучи полуразломанных ящиков за ветровой электростанцией.

Они слышали крики у себя за спиной. Кричавшие говорили не по-английски.

— Вот дерьмо! — повторил Бигмаус. Он старался изо всех сил, поддерживая Фалька и неся их оружие.

Над живой изгородью впереди них внезапно показался Прибен. Держа склон под прицелом, он прижимал к щеке свой МЗА.

— На землю, мать твою! — скомандовал он.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Прибен открыл огонь. Совсем близко излучатель издал звук, похожий на тот, что в ярости издает тюлень, забитый почти до смерти. Каждый выстрел раздражал нервную систему Фалька, отдавался в его костях и возбуждал ужас, свернувшийся змеей у него в животе.

Они пробрались мимо Прибена, за живую изгородь, на небольшую мощеную площадку около мастерских. Огромные глыбы бетонных плит заводского производства были аккуратно уложены и подогнаны, образуя твердую поверхность для тяжелого транспорта. Вдоль стены стояли пластиковые пакеты с удобрением и связки использованных угольных электродов, чтобы ветер не унес их по одному. Под напором океанского бриза спутанные кроны ясеней кивали и раскачивались. Теперь, когда они находились ниже по склону, звуки, доносившиеся с ветряной электростанции, изменились. Тон рубящего ритма стал ниже и приобрел эхо, отчего неясный внутренний дискомфорт Фалька только усилился.

Прибен неторопливо отстреливался на той же позиции за изгородью. Он сделал пару выстрелов по двору метеостанции на вершине холма.

— Во мы влипли, — произнес он. — Эти ублюдки тут повсюду.

— Террористы? — спросил Бигмаус. — Террористы, да?

— Да хрен их знает! — ответил Прибен, бросив в их сторону многозначительный взгляд. — Какой-то урод только что целых пять минут стрелял по мне от электростанции. И клянусь всеми святыми, он стрелял из «Кобы».

Автомат «Коба-90». Стандартное вооружение регулярной армии Центрального Блока.

— С вами-то что стряслось? — поинтересовался Прибен, поглядывая на Фалька.

— Блума подбили, — пояснил Бигмаус. — Надо убираться отсюда как можно быстрее: нужна медицинская помощь.

— Ни фига, — проговорил Прибен. — Да мы в этом дерьме застряли по самые уши. Тут вообще нет ничего дружелюбного и предсказуемого. Только всеми брошенные бедолаги вроде нас, забытые и потерянные.

Верхний угол мастерских позади них взорвался. Вспышка и болезненный хлопок, означающий массированную передачу энергии. Остаток взорванного угла почернел и задымился, второй лучевой удар зажег пламя под крышей.

Эти выстрелы перепугали всех троих. Бигмаус начал ругаться и потащил Фалька под прикрытие мастерских. Прибен снова развернулся и открыл огонь, его оружие глухо хлопало и завывало.

— Не убраться нам с этого холма, — изрек Бигмаус.

— С этой стороны — да, — согласился Фальк. — А как насчет той?

С другой стороны мастерских находилась еще одна небольшая бетонная площадка. На ней бок о бок стояли два изрядно потрепанных грузовика-смарткарта гражданского образца. Фальк не мог вспомнить точное название. «Порта»? «Тягач»? Базовые рабочие лошадки с кабиной и открытой платформой. Цвет одного изначально был серым, а другого — желто-зеленый с белым крылом с правой стороны.

Бигмаус попробовал по очереди открыть их двери. Оба были заперты. Он выбил окно со стороны водительского сиденья желто-зеленого грузовика и открыл дверь изнутри.

— Забирайся! — скомандовал он Фальку. Сам он был уже за работой, за рулем, смахивая осколки с приборной доски. Его электронный боекомплект остался на полу в аппаратной метеостанции, но у него все еще были при себе некоторые карманные инструменты и пара зарядных стержней. У смарткартов двойные двигатели: аварийный электрический поддерживал универсальный термоядерный. И сейчас Бигмаус пытался запустить электрическую систему.

Фальк обошел грузовик и залез на пассажирское сиденье, как только Бигмаус открыл замок. Фальк очень устал и от упадка сил чувствовал себя отвратительно, паралич левой стороны тела Блума нарастал, и стало еще хуже, чем прежде. Ощущение было такое, будто левая сторона лица слабеет, словно тающий воск. Ногу он сильно волочил, а рука, согнутая благодаря сервосистеме, напоминала крыло раненой птицы. Потребовалось немалое усилие, чтобы просто забраться на сиденье.