фараоново». «Золотой эликсир». «Зелье Клеопатры». Уж не тот ли эликсир бессмертия, коий алхимики ищут сотни лет?
А если это правда, то не просто ценностью обладают Кантакузены. В их руках тайна, которая дороже золота мира. Но не может того быть! Отчего они тогда сами не использовали сие сокровище?»
Было над чем подумать…
Глава 9
Власта
1732 год. Октябрь
1
В имении Кантемиров. Коллежский секретарь Карпов.
Карпов Петр Антипович, коллежский секретарь и чиновник сыскного приказа прибыл в имение Кантемиров в полдень.
Богатые боярские хоромы каменные были встроены еще во времена царя Алексея. Всюду чувствовался достаток. Князь Дмитрий Кантемир, которому Петр Великий пожаловал сие имение, знал, как управлять вотчиной.
Ныне законного господина князя Константина Кантемира в имении не было. Он был за грацией с дипломатическим поручением. Потому встретил чиновника сыскного ведомства управляющий Тит Ипатыч. Низкорослый мужик лет пятидесяти в поношенном кафтане с полустертым позументом, не по размеру (с барского плеча). С круглым лицом, сизым носом пьяницы, и седой окладистой бородкой.
Незваного гостя встретили приветливо. Управляющий уже знал, откуда прибыл сей чиновник и по чьему приказу ведется сие дело. Холопы быстро распрягли лошадей и пригласили денщика господина Карпова в людскую. А самого коллежского секретаря Тит Ипатыч пригласил в барские хоромы.
— Прошу вас, ваше благородие. Будьте как дома! Его светлости Константина Дмитрича нет сейчас.
— Я знаю, что барина нет, почтенный Тит Ипатыч. В том нет беды.
— Желаете откушать?
— Можно.
— Тогда позвольте мне сопроводить вас в столовый покой.
В столовой был накрыт богатый стол. Карпов догадался, что обедать собирался сам управляющий. Но прибыл гость и он не решился предложить себя в сотрапезники дворянину.
— Я стану сидеть за сим столом один?
— Я стану вам прислуживать, ваше благородие, — сказал управляющий.
— Нет, нет, Тит Ипатыч! Прошу вас со мной.
— Нежто я посмею?
— Но я настаиваю!
— Воля ваша, ваше благородие, — «сдался» управляющий.
И вскоре они вместе наслаждались изысканными кушаньями и отличными винами.
После обеда Карпов стал задавать вопросы.
— Прибыл я по повелению надворного советника Волкова, которого назначили вести следствие. По велению самой государыни императрицы.
— Про то мне ведомо, ваше благородие.
— Мое имя Петр Антипович. Прошу вас, Тит Ипатыч, без «благородий». И надобно мне знать все про холопа Тишку, коего отправили на Москву в дом Антиоха Кантемира.
— Сие был приказ его светлости князя Константина, ваше… Петр Антипович.
— Сие мне уже ведомо. Но кто сей Тишка?
— Сын Антона, барского холопа. И был тот Антон поведения примерного и весьма трудолюбив и не строптив. Сие вам всякий скажет.
— А сын его Тишка?
— Я скажу вам, по правде, ваше… Петр Антипович, Тишка, или же Тихон, нрава был мерзкого и потому барин и велел ему убираться на Москву. Кто же хорошего холопа запросто так отдаст?
— И в вашем имении холопа не могли в разум ввести? Никак не поверю, Тит Ипатыч.
— В разум можно, Петр Антипович. Но токмо Тишка сей порченный с малолетства. Лукьян-кузнец, дядька его, из валахов.
— Как так? — не понял.
— Вернее сказать, Петр Антипович, не из валахов, но с валахами через жену свою был связан. Ибо женился Лукьян на девке Власте, которая была служанкой у Кассандры Кантакузен.
— И кто та Власта?
— Сие есть тайна, про которую в дому Кантемиров не говорят. Я ведь только слуга барина своего.
— Но, Тит Ипатыч! Я здесь по указу государыни! Не хотите же вы разгневать матушку-царицу? — строго спросил Карпов.
Управляющий стал креститься и божиться, что де и вы мыслях того не имел.
— Я ведь не стану без нужды вас выдавать, почтенный Тит Ипатыч. Мне в том нет никакого резона. Но мне надобно правду сыскать.
— Хорошо, Петр Антипович. Я вам расскажу все, что знаю.
— Того от вас и жду, Тит Ипатыч.
— Только хочу упредить вас, Петр Антипович, что знания сии весьма опасны.
— Это как же?
— Я всего лишь слуга моего барина. Но есть те, кто не желает, чтобы сии тайны знали. Я не в угрозу вам сказал сие, а токмо для упреждения…
***
Рассказ о Власте и «Воде жизни».
Привезла барыня Кассандра сюда своих служанок и была среди них редкая красавица именем Власта.
И многие молодые холопы князя Дмитрия Кантемира тогда засматривались на Власту. И она позволяла некоторым приблизиться к себе. И даже без венца брачного вступала с ними в отношения, которые токмо между супругами происходить могут.
После того мужики не могли забыть Власту. Бабы деревенские стали жаловаться на Власту, что де ведьма она. Но жена князя Дмитрия берегла служанку свою и в обиду не давала.
И дюжий кузнец по имени Лукьян попал в сети той красавице. И продержался он у ложа Власты дольше чем остальные. И говорили люди знающие, что де у той Власты мать была красива и на Власту весьма походила.
Бабы деревенские говорили, что де передала Власте ведьма слово тайное, все двери отворяющее.
И решила Власта выйти замуж за Лукьяна. Она его против иных мужиков выделять стала. С чего оно? Никто не знает. Но только в церкви, где венчали молодых, Власте было не по себе. Пот заливал лицо её, и в глазах её была боль. Даже священник заметил это и испугался. Не место ведьме в православном храме.
После того как они стали жить вместе, Лукьян помолодел. Снова пошли разговоры, что де сие проделки нечистого. Ибо сварила та Власта зелье, именуемое «Водой жизни» и все хворости от той воды проходили…
***
Карпова рассказ заинтересовал.
— Лукьян помолодел? Так ты сказал, почтенный Тит Ипатыч?
— Так, Петр Антипович.
— И что сие значит?
— А что может значить «помолодел»? Словно годов десять с себя сбросил.
— И сие истина?
— Вот те крест, не брешу! Про сие кто хош скажет. Моложе стал Лукьян. Как с Властой спутался. Наши бабы тогда и стали говорить про зелье колдовское.
— И сие зелье они называли «Вода жизни»?
— Да.
— И ты сие видел?
— Я? — спросил управляющий. — Сего зелья никто не видел. Сие тайна великая. И она в роду Кантакузенов хранима долгие годы.
— Не могу поверить в сие, Тит Ипатыч. «Вода жизни». Дак с древности алхимики искали таинственный эликсир жизни.
— Стало нашла его старуха. Али предки её нашли.
— Не думаю, Тит Ипатыч.
— Про то мне не знать, ваше благородие. Что я? Грамоте обучен кое-как. Но про науки тайные не могу знать.
— И у вас многие крестьяне про сие знают?
— Да что могут знать землепашцы?
