Зададимся теперь вопросом: откуда приходили в элиту люди, составившие впоследствии депутатский корпус? Проанализируем, как менялся их стартовый социальный статус, какие социальные группы явились основными поверщиками элиты в исследуемый период?
Рисунок 8. Преемственность в формировании депутатов Государственной Думы Федерального Собрании РФ
Рисунок 9. Преемственность в формировании депутатов Совета Федерации Федерального Собрания РФ
Таблица 10. Рекрутация в элиту депутатов представительных органов власти 1991–2002 гг.
В %% к численности группы[186]
Из данных, приведенных в таблице 10, видно, что основными поставщиками элиты в 1991 г. были интеллигенция (53,5 %) и хозяйственные руководители (около 13 %). В переходный период ельцинского правления социальные группы — поставщики элитных кадров меняли свое значение: роль некоторых падала (рабочих, крестьян, интеллигенции, хозяйственных руководителей, сотрудников министерств и ведомств). Значение других, напротив, возрастало: региональных администраций, сотрудников силовых и правоохранительных ведомств, а особенно бизнесменов (см. таблицу 10). Это объясняется рядом причин. Во-первых, тем, что в новой России элита стала более специализированной, и хозяйственные руководители, сотрудники министерств и ведомств теперь не рвались стать парламентариями, а делали правительственную карьеру. Постепенно парламентская и правительственная карьеры стали двумя различными путями канализации наверх, что было не так для советской элиты, где парламентский мандат был сопутствующим атрибутом номенклатурного статуса. В советское время действовал кумулятивный принцип, когда основная должность «обвешивалась» дополнительными почетными званиями, привилегиями, депутатством, так что внутри одной должностной группы возникала дифференциация статусов. Теперь же элита разделилась по типам карьер, и парламентарии приобретали багаж опыта избирательных кампаний разного уровня и разных созывов. Возникла новая профессиональная группа внутри элиты — «избираемые чиновники», статус которых был зафиксирован в 1995 г. в законе «Об основах государственной службы Российской Федерации» в виде государственных должностей группы «А».[187]
Во-вторых, при отсутствии принудительной мобильности, характерной для советского общества, слабые социальные группы, такие как рабочие и крестьяне, были почти полностью вытеснены из политического поля и заменены более сильными группами — например, бизнесменами, представительство которых в парламентской элите увеличилось в 17 раз (для нижней палаты) и в 15 раз (для верхней). К группам с растущими перспективами теперь относились региональное чиновничество (поставки элитных кадров в парламент здесь увеличились соответственно в 4 и в 6 раз), и силовики (увеличение в 2 раза).[188]
Вход в элиту для будущих парламентариев осуществлялся по-разному в зависимости от того, происходил он в советское или в постсоветское время. В советское время (до 1991 г. включительно) в элиту пришло 48 % парламентариев 1993 года избрания, и 31 % парламентариев 1999 года избрания. Причем верхняя палата парламента всегда была более консервативной в том смысле, что аккумулировала в себе большее число представителей старой советской элиты (см. таблицу 11).
Таблица 11. Входные корпорации для тех, кто инкорпорирован в элиту до 1991 г. (в %%)[189]
Действительно радикальное изменение характера инкорпорации элиты произошло в 1991 г., когда Б. Ельцин, придя к власти, остро нуждался в большом количестве верных людей. Возник кадровый вакуум, и Ельцин решил воспользоваться теми людьми, которые его поддерживали на Съезде народных депутатов СССР 1989 г. и в Верховном Совете РСФСР 1990 г. Эти новые депутаты, часть которых вовсе не была связана с властными структурами советского времени, составили почти 70 % Ельцинского призыва. Далее удельный вес этих людей в парламенте падал, но окончательно их влияние сошло на нет только с уходом Б. Ельцина со своего поста.
Заметим и еще одну особенность: если в начале 90-х годов доля партийных и комсомольских функционеров падала, то затем их удельный вес среди депутатов обеих палат вновь вырос почти до 40 %. По прошествии 10 лет с момента коллапса советской власти причастность к номенклатуре перестала быть пятном на политической карьере, а напротив, стала украшением биографии кандидата на выборах.
Перейдем к анализу данных, показывающих основных поставщиков политической элиты после 1991 г. (см. таблицу 12).
Таблица 12. Входные корпорации дпя тех, кто инкорпорирован в элиту после 1991 г. (в %%)
Подавляющее большинство кадров рекрутировалось из парламентов всех уровней новой политической системы. Исключение составляют депутаты верхней палаты парламента, среди которых значительную часть (около 15 %) составляли сотрудники региональных администраций. Это еще одно подтверждение тому, что карьера парламентария становится самостоятельной, и значительная часть нового политического класса теперь формируется именно с помощью выборов. Эта группа элиты приобретает специфический электоральный опыт, отлаживает технологию достижения победы, обрастает группами профессиональных политтехнологов, которые обеспечивают успешный ход избирательной кампании. Однако говорить о независимости парламентариев от исполнительной власти пока преждевременно, так как успех их политической карьеры зачастую непосредственно связан с поддержкой бюрократии.
К 1993 г. уже отчетливо сформировались пути в новую российскую элиту. Для той части элиты, которая составила костяк депутатского корпуса при Б. Ельцине, основной была парламентская карьера: 33 % от всей численности депутатского корпуса попали в элиту через Государственную Думу, а 6,2 % — через Совет Федерации; 18,4 % были избраны народными депутатами РСФСР 1990 г., а 2,3 % — народными депутатами СССР 1989 г.; еще 5 % пришли в элиту через региональные парламенты. Для депутатов Госдумы и Совета Федерации путь наверх был различным: для первых наиболее типичной была чисто парламентская карьера, а для вторых рекрутация в элиту происходила через советско-партийную номенклатуру. Правительственный тип восхождения прошли лишь 2,4 % парламентариев. Характерно, что вход в элиту осуществлялся главным образом через низовые должности федерального, а не регионального уровня: практически для всех парламентских групп именно эта входная позиция была преобладающей.
Изучая инкорпорацию, я обнаружила, что существовали высокий и низкий входы в элиту. Высокий вход подразумевал скачок сразу на руководящие посты людей, достигших больших высот в своей основной профессии. Такой путь совершали крупные хозяйственные руководители, академики или главные редакторы центральных СМИ, начальники главков министерств, дипломаты. Переходя во власть, они сразу становились первыми лицами или занимали ключевые посты в Кремле и на Старой площади.
Таблица 13. Входные группы при инкорпорации парламентской элиты 1991–2002 гг.[190]
Низкий вход в элиту был связан с рекрутацией молодых специалистов на низшие должности бюрократического аппарата и их дальнейшим ростом внутри элитной корпорации. В советское время существовал также особый тип входа, связанный с тем, что освобожденные комсомольские и партийные работники занимали сразу высокие позиции в элите. Такой тип входа можно назвать буферным. Кроме этого существует и специальный вход в элиту, связанный с мобилизацией во власть военных и офицеров спецслужб. Такой старт не может быть отнесен ни к высокому, ни к низкому, так как чаше всего он означал вход на «средние» позиции (как правило, заместителей руководителей самого разного профиля и уровня). Элита рекрутировала кадры на все этажи власти, одновременно на все уровни своей иерархии, хотя пропорции таких типов инкорпорации были, конечно же, различны.
2.4 Выборы и партии
Приход к власти с помощью выборов невозможен без создания специальных структур, которые работали бы на победу. Такими структурами во всех выборных демократиях являются политические партии.
После запрета КПСС в 1991 г. в России была разрушена однопартийная система. Страна лишилась партии, которая пронизывала собой все социальные группы, поколения и территории. Однопартийная система авторитарного советского режима постоянно создавала «кадровый резерв»: искала перспективных для системы молодых людей в самых нижних этажах общественной иерархии, воспитывала и образовывала по своим стандартам и канализировала их наверх. Крах КПСС означал не просто смерть одного из политических институтов. Это был коллапс всей системы власти, стержнем которой являлась тоталитарная партия. После 1991 г. страна осталась без партий и общественных организаций, способных заниматься формированием представительных органов власти. Необходимо было создание новых избирательных машин.
