И, в отличие от теории "героя и толпы", суть не в том, что герой руководит воинской частью, а в том, что благодаря наличию среди солдат нескольких пассионарных, но больше ничем не замечательных особей, сама часть приобретает отмеченный Ф.Энгельсом порыв, что подчас выручает даже бездарного полководца. Например, никто не пытался сравнить таланты Бенигсена, Витгенштейна, Веллингтона и Блюхера с талантом Наполеона, но порыв русских, английских и прусских войск в 1813-1814 годах был сильнее, нежели у французских новобранцев, почти детей.
И ведь самое, пожалуй, важное, что в подобных критических моментах воздействовать на сознание, т.е. на рассудок людей, как правило, бесполезно. И никакие доводы не помогают.
Вспомним трагедию Ганнибала, задыхавшегося в неравной войне на пороге победы. После победы при Каннах ему нужно было небольшое подкрепление, отряд пехоты, чтобы взять Рим и, тем спасти Карфаген. Доводы, которыми оперировали в карфагенском совете старейшин послы Ганнибала и сторонники фамилии Барка, были безукоризненны. Но желающий не слышать – не услышит, не стремящийся понять – не поймет. Старейшины Карфагена послали полководцу ответ: "Ты же побеждаешь, так зачем тебе еще войска?", чем обрекли на гибель своих внуков, а ведь нельзя сказать, что карфагенские правители были глупы или трусливы. Но влияние отсутствующего на них не распространялось. А когда побежденный Ганнибал вернулся в родной город, то оказалось, что его популярность столь велика, что могучие соперники вынуждены были склониться перед ним, и только ультиматум Римского сената вынудил Ганнибала покинуть родину. Ганнибал сам принял решение пожертвовать собой, ибо понимал, что попытка сопротивления обречена.
И еще один пример, на этот раз из истории литературы. 8 июля 1880 года Ф.М.Достоевский на заседании Общества любителей российской словесности произнес речь о Пушкине. Успех был, по воспоминаниям очевидцев, грандиозен. Однако в чтении эта речь особого впечатления не производит. Она никак не идет в ряд с главами из "Братьев Карамазовых". Видимо, личное присутствие Ф.М.Достоевского играло в силе воздействия не последнюю роль.
Пассионарная индукция проявляется всюду. Это особенно очевидно в наше время, когда любители музыки или театра осаждают подъезды Консерватории или МХАТа. Ведь они великолепно понимают, что впечатление от тех же пьес, переданных по радио или телевизору, неравноценно тому, которое они получают в зале театра. Пусть этот пример микроскопичен по сравнению с явлениями этногенеза, но закономерность тут и там одна и та же.
Ярким примером пассионарной индукции является сражение на Аркольском мосту в 1796 году. Австрийскую и французскую армии разделяла неглубокая, но вязкая речка, через которую был перекинут мост. Трижды бросались французы в атаку, но были отброшены австрийской картечью. Наконец, когда солдат уже, казалось, невозможно было поднять на новый бросок, генерал Наполеон Бонапарт схватил знамя и бросился вперед, и за ним, как за магнитом, притягивающим железные опилки, потекла на мост вся колонна гренадеров. Первые ряды были снова искрошены картечью, но последующие успели добежать до австрийских пушек и переколоть артиллеристов, после чего французская армия переправилась целиком и битва была выиграна. Сам Наполеон уцелел лишь потому, что его при рывке столкнули с моста в реку.
Проанализируем приведенный пример под принятым нами углом зрения. Армия, направленная в Италию, была худшей из всех французских армий, действовавших в то время на фронтах. Она была укомплектована мобилизованными крестьянами неоднократно обескровленного и растоптанного парижанами юга Франции, плохо обученными и еще хуже снабженными. Это были инертные люди, без профессиональных военных навыков. Интенданты в этой армии были отпетые жулики, и значительную часть их Бонапарт расстрелял за хищения еще перед началом похода. Следовательно, процент пассионарных особей был ничтожен, а против них были двинуты лучшие полки Габсбургской монархии. И все же в четырех больших сражениях (при Лоди, Кастильоне, Арколе, Риволи) французы одержали верх, так как Наполеон в решающий момент сумел вдохнуть (точнее, ввести, т.е. индуцировать) пассионарность, чего не мог сделать его соперник, генерал Альбинци. А некоторое время спустя индуцированная пассионарность исчезла, и Суворов тремя сражениями (при Адде, Треббии и Нови в 1799 г.) свел на нет успехи французов в Италии. При этом отнюдь нельзя винить французских генералов – Бурдена, Макдональда и особенно Моро. Свою профессию они знали хорошо, но делали усилия, а не сверхусилия. Зато Суворов, подобно Бонапарту, мог передать свою избыточную пассионарность не только русским, но даже иноземным солдатам. Однако на гофкрисгсрат Суворов подействовать не мог, потому что тот заседал в Вене, а для пассионарной индукции требуется известная близость; за сотню километров она уже не ощущается.
Но когда Суворов после проигранной швейцарской кампании и пусть героического, но отступления приехал в Вену и, войдя в театр, благословил присутствующих, никто не счел это смешным или неуместным. Наоборот, Суворову были возданы императорские почести, хотя было бы куда полезнее не стеснять его действия полгода назад.
Мы так подробно остановились на этих примерах, чтобы не упоминать о массе аналогичных случаев, но, по существу, вся военная и политическая история развивающихся этносов состоит из тех или иных вариантов пассионарной индукции, путем которой приводятся в движение толпы гармоничных особей.
Однако эти варианты разнообразны, причем решающим моментом является степень этнической близости. Суворов мог понять дух русских войск через модус патриотизма в большей степени, чем венгерских, тирольских, хорватских или чешских солдат, даже находившихся под его командой. Наполеон гораздо сильнее действовал на французов, нежели на вестфальцев, саксонцев, голландцев и неаполитанцев, что показала кампания 1812-1813 годов. Можно сказать, что резонанс пассионарной возбудимости тем меньше, чем дальше отстоят этносы пассионария и гармоничной особи, разумеется, при прочих равных условиях. Это обстоятельство снова сближает проблемы пассио-нарности как признака с проблемой сущности этнической монолитности. Но ведь резонанс, как и индукция, – понятие энергетическое. Насколько они приложимы к этносу?
Как мы видели выше, любой процесс этногенеза зачинается героическими, подчас жертвенными поступками небольших групп людей (консорций), к которым присоединяются окружающие их массы, причем вполне искренне. Конечно, тот или иной человек может быть настроен скептически или просто эгоистичен, но после того, как он вошел в возникающую на его глазах систему, его настроенность большого значения не имеет. Это общественное явление объясняют отмеченные нами пассионарные индукции и резонанс. И они позволяют понять значение органических пассионариев, являющихся "затравкой" для тех, кого пассионарность заразила. Без первых вторые рассыпаются розно, как только исчез генератор пассионарной индукции и иссякла инерция резонанса. А это обычно бывает очень быстро…"
Я встречался с Л.Н.Гумилевым два раза и подробно обсуждал его теорию. Я ему высказал свою точку зрения на Историю и этногенез. Я согласился с так называемой евразийской теорией происхождения большинства современных народов и сослался при этом на работы известного зарубежного русского историка Георгия Владимировича Вернадского, сына знаменитого автора теории ноосферы академика Владимира Ивановича Вернадского.
Я указал Л.Гумилеву на полное незнание им Ведической Традиции, незнание текстов "Ригведы" и "Авесты", незнание работ академиков Фоменко и Рыбакова, работ профессоров Золина и Шилова. Это недопустимо для ученого, а тем более русского ученого. Ведь существует же какой-то минимум научной эрудиции и компетентности, когда касаешься столь деликатной темы, как наша История…
Мне кажется, что если бы такой талантливый человек, как Л.Гумилев жил бы в Киеве, а не в Петербурге, то и взгляды на Историю у него были бы посерьезнее, а не в духе немецких академиков, которых еще Ломоносов разоблачил, как лженаучных, клевещущих на русскую Историю и на русскую науку. Итак, особенно теперь, после смерти Л.Гумилева, надо бережно обращаться с его творческим наследием. Пусть эта небольшая статья с изложением его основных взглядов будет моим скромным вкладом в память о нем, о великом русском ученом, авторе хоть и неверной, но гениальной теории этногенеза…
АНАТОЛИЙ ДУБРОВ
Выдающийся русский ученый А.П.Дубров является крупным специалистом в области биологии и психологии. Недавно вышла его книга "Музыка и растения". Книга очень интересна, поэтому я хочу о ней рассказать своим читателям и ученикам…
Можно ли с помощью звуков музыки вырастить не куст, а целое томатное дерево высотой в двухэтажный дом, на котором вызревает почти тысяча плодов? Возможно ли, чтобы розовый куст, прослушав цикл классики, в знак благодарности одарил вас не пятью-семью розами, как обычно, а букетом из 65 бутонов?
