Организовать камерный просмотр в адмиральском салоне труда не составило.
Результаты превзошли все ожидания! Настолько всё оказалось сообразно. И с точки зрения информационной подачи. И как зрелище. Даже на той условно-цветной плёнке не самого чёткого качества… на искушённый взгляд Скопина. Не отказавшего себе процитировать классика:
— Из всех искусств для нас важнейшим является кино…
Ухмыльнувшись про себя:
«Что не говори, и тут Ильич не подкачал»!
Наблюдая со стороны, с каким вниманием адмирал и остальные военморы воззрились на экран, он попытался поставить себя на их место, взглянуть как бы их глазами. Полагая, что там, в головах, наверное, «Ах!» и «Ох!»… А видел гордость. Гордость за то что — «Вот как всё будет! Вот каких вершин достигнет…»! Тень этого величия падала и на них. Стоящих практически у истоков.
Обе взятые ленты очень удачно отобразили общее развитие ВМФ СССР, показав основные типы и классы кораблей. Включая и морскую авиацию. В том числе и палубные Як-38, взлетающие с тяжёлого авианесущего крейсера, и всё те же вертолёты Ка-25 на мелькнувшем в кадре ПКР «Москва». Продемонстрировав наглядную боевую мощь: артиллерийские, торпедные стрельбы, ракетные по воздушным целям, атомные подводные лодки и пуски из-под воды.
Всё это вместе, под бодрый голос диктора, создавало правильное впечатление, исключая сомнения, что это какая-то постановка — масштаб и объёмность говорили сами за себя. Особенно когда в режиссуру фильма-агитки уместно вписали работу боевых расчётов, будни личного состава — простых советских моряков и офицеров.
Даже непримиримый и как положено недоверчивый «энкэвэдэшник» признал, что…
— Такое подделать — много времени потребует…
Породив ещё одно наблюдение:
«Эти люди живут ещё в относительно наивное время только нарождающихся медиа-технологий. Их объяснимая в этом плане восприимчивость, однако, крепко компенсируется хронической подозрительностью. Но одно верно — фальсифицировать подобную кинохронику?.. Ради чего и кого»?
Особый отдел на линкоре, надо отметить, даром времени не терял. Пока суть да дело — переговоры, товарищи от контрразведки попытались завести располагающие беседы с экипажем «вертушки». Пригласив тех в тёплые низы, где сиживали пилоты гидросамолётов — типа к коллегам в гости, на чай с сухариками. И даже спирт по-свойски предлагали.
— Но мы ни-ни, — потрясал головой борттехник, с совершенно серьёзным и немного испуганным видом (видимо его зацепила атмосфера), — и лишнего тоже ничего не болтали. Всё как вы нам на инструктаже…
* * *
Сорок минут (два по двадцать), пока стрекотал кинопроектор, не показались особо томительными. Гнетуще ощущение подгоняющего времени, спровоцированное, как теперь понял Скопин, неуверенностью в успехе миссии, отпускало.
Поэтому вдруг предложенное хозяевами «обсудить за столом» (в том плане, что за перекусом), каперанг воспринял уже без прежнего драматизма.
Намеченные вопросы координации и взаимодействия могли затянуться на неопределённые часы. Надвигающаяся ночь не обещала предвиденных проблем, со стороны противника. Да и непредвиденных вроде бы тоже. «Если только наши выходы в эфир на УКВ каким-то образом не запеленговали. К чему это может привести? А чёрт его знает»!
Взглянул на часы — через сколько там стемнеет?.. «Москва» должна была успеть подойти засветло. Надо было показать корабль адмиралу, во-первых. Да оно и спокойней так, когда все друг друга видят, и никто «не прячется» во мраке.
Соответствующие распоряжения он передал старпому прямо из радиорубки линкора, немного поиграв в конспиратора, оговорёнными заранее условными фразами: дескать, всё нормально, начальные результаты переговоров положительные.
Стол, накрытый в адмиральском салоне оказался, в общем-то, так себе — почти классический комплексный обед: первое, второе, компот. Из всей прихотливости — коньяк, который «хлебосольные» хозяева щедро разлили по стаканам. Прежде всего, себе.
Всегда высматривающий побудительные подоплёки Геннадьич углядел в этом навязанном столованье потребность паузы:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Им надо. Надо переварить увиденное, услышанное. Пока и желудок переваривает… психологические сто грамм. Ну и метафоричность совместной трапезы никто не отменял — сближающий ритуал. Надеюсь, что так».
Пытаясь просчитать визави-аборигенов, он натыкались на трудно постигаемые мотивы и последствия.
«Слишком уж нестандартная ситуация. Слишком уж много чего недосказанного и недопонятого. Блин, тут иной раз трудно угнаться за ходом даже своих мыслей, а уж за другими… Врага, наверное, и то понять проще было бы».
После кинопросмотра на пришельцев поглядывали, как на… «пришельцев». Даже неизбежное любопытство растерялось перед лицом свалившегося на голову факта.
Никто не задавался простодушно-наболевшим: «Когда закончится война и победит ли мировой коммунизм»? Из фильмов и без того вполне становилось ясно — всё осталось на прежних кругах, империалистический «запад» по-прежнему противостоит СССР, советский флот на страже Родины, показан основной, если не главный враг — US NAVY.
Томительная щепетильность момента сохранялась, подчинённые адмирала не лезли «поперёк батьки», батька-
Левченко, у которого наверняка тоже в голове мельтешило пытливым калейдоскопом, вопросов хоть отбавляй, вычленил один из… наверняка не самый животрепещущий:
— Когда вы по радио заявляли, что собьёте все наши самолёты… Всё произошло бы именно так, как показано к фильме? Залпы ракет и…
— Да. Наши зенитные средства позволяли нейтрализовать всю вашу атакующую группу подчистую, — честно признал каперанг. Для полной честности просились уточнения — ограничения по секторальности и зональности ПВО крейсера. Это ещё ему предстоит.
Включением ресурса «Москвы» в общую задачу эскадры, разумеется, потребуется предоставить все необходимые данные о боевых возможностях ПКР. Информируя, в том числе и о недостатках. И лимитах. «Несомненно, за счёт ЗРК „Шторм“ противовоздушную оборону мы бы обеспечили. Вопрос — до какой поры? — Скопин сейчас молился на командование флота, на Главкома, волевым решением которого участвующий в эксперименте корабль снарядили почти двойным БэКа, — о да, сто пятьдесят зенитных ракет это, конечно, больше чем по штату, но и… как же мало! А если всё пойдёт не по сценарию? Или по сценарию, но злым стечением обстоятельств придётся выложиться сверх максимума? Как соблюсти баланс — экономя ЗУРы и не допустить даже намёка, чтобы какой-нибудь шальной „Эвенджер“ сумел прорваться на линию атаки?.. Первым делом, мы обязаны прикрыть себя».
— То, что из Атлантики надо уходить это нам и самим известно, — вновь заговорил Левченко, старательно сохраняя выдержанность, и всё же неуловимо подобравшись, вспыхнув во взгляде:
— А мы пройдём? Прорвёмся? Вы ж знаете, как будет…
«Вот оно чё! — немедленно догадался Скопин, — собственная судьба вопреки всему на первом месте! Для них-то и изначально весь океанский поход, без оглядки на условный оптимизм 'штабной кальки», был не на грани, а за гранью. А моя ориентировка — что там, в общей сложности стянули «союзники» против зарвавшихся русских, так и вовсе вогнала во фрустрацию. Призрак «Бисмарка» уже застит им глаза. Хотя… чего ещё было ждать? Для главного здесь интересанта — Великобритании это вопрос прямой репутации.
И? Что сказать? Что прошли? Как в книге? Но там такое везение — книга она и есть книга'.
Как бы он сам не хотел верить в исход, что описал автор, как бы ни хотелось обнадёжить этих людей вырванной у судьбы победой, подсознание подсказывало не спешить с оценкой.
Не спешил, и в этом колебании всё получилось само собой. Раздумчивое молчание, всего минуту-две, было принято за трагический ответ. Лица сидящих напротив помрачнели, осунулись. У Левченко блеснуло в глазах… тоской, надеждой, тоской и констатацией: «Я так и думал. Чудес не бывает».
А капитан 1-го ранга намерено ещё и присолил:
