— Вы же не всерьез, — осклабился Росс.
— Там хотя бы тихо и спокойно. Уверена, мать Генриха, которая сама почти монахиня, сможет меня куда-нибудь пристроить.
— Возможно. Но ведь это противоречило бы воле короля.
— Она смогла бы его переубедить, если бы почувствовала, что это мое призвание.
— А, ну в таком случае… — Росс взял Кейт за руку и повел вперед, где уже собирались танцоры. — И все-таки это была бы настоящая трагедия.
— Почему же? — спросила Кейт, не замечая ни танцоров, ни начала песни. — Многие женщины посвящают себя служению Господу.
— Да, но только те, которые не молятся, чтобы участь сия их миновала. — Росс игриво улыбнулся ей.
— Ошибаетесь, сэр. Мы с сестрой получили образование в монастыре и с огромным удовольствием работали на огороде, пасли овец и ухаживали за ульями. Многие женщины находят там пристанище, спасаясь от неудачного замужества.
— Ну, если им там нравится, то почему бы и нет? Но лучше, наверное, все-таки выйти замуж удачно.
— Вам легко говорить. Но вам ли не знать о том, как редко женщинам позволяют выбирать себе супругов.
В ее голосе прозвучала невольная обида на несправедливость судьбы. Уж слишком много мужчин, не внушавших ей симпатии, сватались к ней и ее сестрам; любой из этих браков по договору мог обернуться трагедией, если бы женихи дожили до свадьбы.
Пока они, подбоченившись, кружили в танце, Росс не отрываясь смотрел на Кейт, но она глядела в сторону, явно раздосадованная.
— Простите, я сказал глупость, — наконец произнес он. — Но вы заговариваете мне зубы, миледи. Почему бы вам не признать, что вы приходили…
— Тише, — сказала Кейт, пугливо озираясь по сторонам. — Готовьтесь лучше петь, сейчас настанет наш черед.
Она оказалась права: уже в следующий миг они должны были перечислить все девять новогодних подарков, один затейливее другого, которые коробейник доставал из мешка. Кейт боялась, что всю эту ношу ей придется взять на себя, но она заблуждалась: хорошо поставленный баритон Росса тотчас пришел ей на помощь. Не сбиваясь со счета, он грациозно двигался по кругу, разворачивался в нужные моменты, брал ее за руку и обходил, пропуская других вперед.
Кейт не хотелось расставаться с ним даже по такой необходимости. Петляя между парами, она продолжала следить за Россом взглядом. Оказываясь рядом с ним, мужчины, казалось, сбавляли темп, как будто боялись наступить ему на ногу, а женщины улыбались и слишком уж охотно протягивали руки. Росс, правда, ничего не замечал. С каменным лицом он менял партнерш одну за другой, пока вновь не приблизился к Кейт.
— Рана уже не болит? — участливо поинтересовалась она, когда они раскланялись и продолжили кружение. — Может, вам лучше посидеть?
— И разомкнуть круг? И не подумаю.
Дышал он не чаще, чем она, и улыбался так же приветливо, как в самом начале. Даже будучи раненым, он все равно оказался гораздо сильнее, чем она думала. Еще денек-другой — и никто не догадается, что его жизнь висела на волоске.
— Вы приходили ко мне, признайтесь же.
Требование сие Кейт услышала, стоя к нему спиной, когда он кругом обходил ее. Какой неугомонный нрав! Этот человек добьется своего любой ценой.
— Хорошо! — воскликнула она, косясь на соседей. — Приходила. И что с того?
— Но зачем было это отрицать? Вам было бы приятней, если бы я думал, будто вы мне приснились?
— Мне нельзя было этого делать, — сквозь зубы процедила Кейт. — Если кто-то узнает…
— Вы пошли на серьезный риск.
— Поверьте, я и сама это знаю. — Она готова была метать громы и молнии, вспоминая, как кралась по холодным коридорам в халате Гвинн, с толстым крестьянским платком на голове. Во время этих ночных вылазок Кейт не раз приходилось прятаться от знакомых в кладовой, дверных проемах и темных углах.
— И зачем было подвергать себя опасности?
— Вы ради меня пошли и на большее. И пострадали тоже больше.
— Но на мою будущность это никак не могло повлиять.
— Да? — язвительно спросила Кейт. — А мне казалось, смерть существенным образом влияет на будущность человека.
— А может, моя жизнь подчинена лишь одной цели: не подпустить к вам мерзкого Трилборна? — с хитрой улыбкой предположил Росс.
— Генриху уже надоели аристократические свары. Каждый смутьян считает себя ровней королю. Отныне его величество не потерпит дуэлей при дворе — кроме тех, которые он одобрил лично.
— Я не имею намерения сражаться на дуэли. Если меня, конечно, к этому не вынудят.
Что он имел в виду? Неужели?..
— Вы больше ничего не хотите мне сказать? — с тревогой в голосе спросила Кейт.
— Понимаете… Эту дилемму с легкостью разрешил бы ваш муж, который, во-первых, угоден королю, а во-вторых, будет хорошо с вами обращаться. И не забывайте о другом преимуществе: этому мужу было бы очень приятно увести невесту у Трилборна! В совокупности…
— Вы же поклялись, что не дадите своего согласия! — напомнила она полушепотом. — Если вы хотите таким образом отблагодарить меня за то, что я вас излечила, то сожалею, что вообще пошла на это!
— Сожалеете?
Конечно, ничего подобного у нее и в мыслях не было. Лежа на кровати без сознания, Шотландец являл собой образчик мужской красоты. Кейт виновато, украдкой пробегала прохладной тряпочкой по его широкой мускулистой груди, по плечам, по крепким вытянутым бедрам. А если она и приподнимала уголок простыни, когда Гвинн стояла к ним спиной, то кто мог об этом знать? Разве что сам Росс. Неужели ему известно, как обмерло ее сердце, когда она получила возможность убедиться в щедрости природы?
— Я же не знал тогда, что вы в опасности.
— А еще вы не знали, что с помощью меня сможете насолить заклятому врагу.
— А вы бы предпочли выйти за него? Если вы мне откажете, такой вариант не исключен. Если вы вырветесь из этого замка, Генриху придется отдать вашу долю земель монастырю, а он, по-моему, совсем не хочет так ими распорядиться.
От ужаса в горле у Кейт встал ком.
— Вы же знаете, что это не так.
— Значит, вы боитесь, что я погибну? Старуха с косой рано или поздно наведывается ко всем. А мы, между тем, делаем все, что можем.
— Но разве вы не понимаете, что Трилборн может вас убить? Месть и предательство — они всегда где-то рядом, только дай им знак. И если вы бросите вызов проклятию, они вас настигнут.
— Они могут настичь меня, даже если я буду чтить ваше проклятие, как слово Божие. Не лучше ли попытаться успеть насладиться жизнью?
— Но вы не можете!
— Не могу?
Его глаза выражали какую-то неведомую силу. Но Кейт все-таки не отвела взгляда.
