Да и вообще, хвалить меня на самом деле было особо не за что. Ни одно из моих горе-заклинаний или алхимических знаков ни разу не сработало. То есть вообще ни разу! К счастью, пока это удавалось скрывать, практические занятия проходили не часто и всем потоком, так что мне не составляло труда прятаться где-то на задних рядах. На травничестве я с легкостью (да и с удовольствием тоже) варила всякие невозможные ведьминские зелья, только вот магию в них добавляла не я, а Лотта, никак из жалости перед паникующей мной.
Если бы не это, от остальной массы студентов меня уже и не отличишь, разве что волосы коротковаты, а от помощи Шарлотты и ее косметических заклинаний я пока еще отбрыкивалась. И все бы даже неплохо, но…
Они все меня бросили.
— Не хочешь прогуляться? — Лотта подошла со спины и заглянула в мои конспекты. Вздохнула. — Разве нам такое задавали?
Я ненароком прикрыла записи рукой:
— Мне да. Чтобы подтянуть к семинару.
Расчетные таблицы для телепортов малой мощности давались мне нелегко, если учесть, что спросить было не у кого. Но я упорно разбиралась сама. Зевнув, со скрипом потянулась. Давно я никуда не ходила, кроме занятий. Хорошо, что Лотта так быстро меня простила. Глупая дуэль мальчишек не только меня чуть до седых волос не довела, но и крепко рассорила нас с Шарлоттой на целых два дня! Она — не без оснований — винила меня в учинении распри между друзьями, а я даже защититься не могла, потому что тоже считала себя виноватой. На третий день девушка пошла на мировую, и первым, что спросила, было:
— А там, откуда ты приехала, не возбраняются браки между кузенами? Я слышала, ближе к северу такое случается.
Я чувствовала, что моя безрассудная выходка выльется во что-то подобное. Рансу те же два дня не показывался из комнаты, как мне говорили. Так вот я его шокировала. Заверив Лотту, что поцелуй был вынужденной мерой и замуж за рыжего не собираюсь, я вернулась к делам насущным.
Лемминкайнен и Лоуренс не разговаривали друг с другом, а заодно и со мной. Как я это заметила? Подошла к Лоу, и тот вместо привычных обнимашек бросил пару слов и ушел.
Я вроде бы хотела чего-то подобного, но все равно расстроилась. Слишком привыкла к ним ко всем, а ведь скоро, хочется верить, мне придется с ними попрощаться.
Спустя неделю после злополучной драки я пришла в себя достаточно, чтобы без опаски выходить в люди. Воздух за пределами башен был раскален от летней жары, солнце светило почти круглые сутки, по крайней мере так мне иногда казалось. Плотный, закрытый пиджак через пять минут под открытым небом превращался в изощренное орудие пыток, но даже без него, в юбке и блузе, было невыносимо душно.
— Пойдем в столовую. — Лотта все еще не оставляла попыток растормошить меня. Был выходной, и я сидела на кровати, обложившись учебниками, большая часть которых к моей учебной программе отношения не имела. И обливалась потом.
— Жа-а-арко, — пожаловалась я и лениво обмахнулась исписанным листком. — Не хочу есть.
— Да при чем тут еда! — Девушка притопнула ножкой как рассерженная принцесска. — Сидишь тут как привязанная. Ты должна увидеться с Лемминкайненом.
При звуке этого имени я непроизвольно вздрогнула. Он избегал меня, я избегала его, мне было страшно что-то менять.
Шарлотта без перехода кинулась к своему шкафу, зарылась в него и достала вешалку, которую гордо продемонстрировала мне:
— Надень вот это. Мне оно не нужно, а тебе не будет так жарко.
Я с сомнением приняла подарок (в прошлый раз, помню, это была ученическая форма) и расправила мягкие складки. Так, что тут у нас?
А у нас тут было платье, такое совсем девчачье, если не считать юбки в пол, нежно-голубенькое, в мелкий розовый цветочек, с рюшечками, манжетами и неожиданно глубоким вырезом. Я с удовольствием пощупала тонкую ткань, отметив про себя, что она напоминает наш ситец, только даже на ощупь кажется куда дороже.
— А тебе не жалко? — на всякий случай спросила я. Платья мне нравились, правда, издали. На себя натянуть что-то подобное мне бы и в голову не пришло. Шарлотта эмоционально всплеснула руками:
— Что ты! Бери-бери, мне такой фасон не к лицу все равно.
Звучало как неумелая ложь, но мне так опротивела уже эта форма, да еще и в жару, так что я буквально выскользнула из одежды. Ткань платья приятно щекотала кожу, село оно почти идеально, разве что было таким длинным, что едва ли не лежало на полу. Я покружилась, привстав на мысочки:
— Ну, как я?
Лотта придирчиво оглядела меня — во всем, что касалось красоты, она была непримирима.
— Чего-то не хватает. — Она бросилась рыться в своих загадочных ящичках и коробочках и достала кулончик с симпатичным камешком, похожим на лунный. С ним мой модный образ был завершен, и соседка разрешила мне таки покинуть комнату.
В столовой был «час пик». Я и правда давно не была тут в обеденное время, довольствуясь тем, что остается после. И вот я вновь попала в бурный поток студентов, тянущихся к столам раздачи, как зомби на запах свежих мозгов. Мне отдавили ноги, чуть не оторвали подол и даже (узнаю кто, убью) пару раз шлепнули по заду. Заподозрив очередную попытку облапать меня, я круто развернулась и уткнулась носом в грудь Джастина. Беловолосый теоретик чуть изогнул губы в издевательской улыбке. Вот, блин, и вышла в люди.
— Искала меня?
Он легонько поддел мой подбородок указательным пальцем, и я отпрянула, чудом ни на кого не налетев. Меня прокляли, точно прокляли. Джастином.
— Нет, — пробормотала я, потихоньку отступая, но меня, как назло, стиснули со всех сторон голодные студиозы. И, конечно, никто не спешил на помощь. — Поесть пришла.
— А не боишься, что не влезешь в новое платье? — Парень глумливо оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на вызывающе глубоком декольте. — Фасон позапрошлого года, если не ошибаюсь. По-деревенски пошлый. Хочешь меня соблазнить? — Он наклонился ко мне и оценивающим взглядом скользнул по открытой шее. — А это что?
Джастин схватился за кулон и дернул. Кожу обожгла резкая боль, шнурок лопнул, и подвеска осталась в руке Джастина. Я пришла в ярость:
— Ты дурак совсем?! Больно же!
Он заинтересованно склонил голову к плечу:
— Какая громкая. Любопытно, ты кричишь только от боли или от удовольствия тоже?
Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. И его слова слышали все, какой кошмар!
— Я бы послушал, как кричишь ты, — кто-то подошел сзади и рискнул осадить наглеца. — Могу устроить тебе проверку. Прямо тут.
— Лоуренс… — охнула и чуть не прослезилась от облегчения. Он пришел меня спасти!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
