Алекс (пожимая плечами): Если верить прессе, то я уже женат. Причем трижды. Причем на семи разных девушках. Паспорт показать?
Журналист (улыбаясь): Нет, не надо. То есть, вы утверждаете, что все эти разговоры — не более чем домыслы?
Алекс: Мне лестно, что ваша братия пытается записать меня в так называемый «Клуб двадцати семи», навязывая мне ореол этакого непонятого гения, убивающего себя алкоголем и наркотиками. Но все прозаично: я просто еще не справился с простудой.
Журналист (сдаваясь): Хорошо. Пусть так. Недавно вы выступили на фестивале «Питерское лето», и, наверное, все вокруг согласятся, что это было одно из ваших лучших и эмоционально насыщенных выступлений. И не в последнюю очередь благодаря девушке по имени Вероника Белая. Кто она такая?
Алекс: Кто такая Вероника Белая? (Он оборачивается к друзьям, лукаво вскидывая бровь). Кто такая Вероника Белая?
Музыканты смеются.
Алекс (пожимая плечами): Пускай для вас она останется девушкой-загадкой.
Журналист: Но в эстонской прессе писали, что она ваш телохранитель и более того, вы вместе живете.
Алекс (смеясь): Опять вы на прессу ссылаетесь… То есть, вы мне хотите приписать некую тайную любовь?
Журналист: Ну, не знаю. Разве это не так?
Алекс: Вероника Белая — наш хороший друг, по стечению обстоятельств она действительно сейчас выполняет в нашей команде функции моего телохранителя, так как является мастером спорта по самбо. Именно поэтому мы живем вместе, но в разных комнатах. А если хотите узнать более интимные подробности — обращайтесь к моему другу, музыканту Мите Иванову. Она его девушка, и скоро они уезжают в Тибет. Я удовлетворил ваше любопытство?
Журналист разочарованно кивает.
Ника, услышав последнюю фразу Алекса, тихонько покидает зал и направляется в номер. На ее лице застыло странное выражение: такое ощущение, что она готова разрыдаться.
***
Алекс возвращается в номер с пресс-конференции. Он долго стоит у двери, рассматривая сидящую на диване Нику. Затем садится рядом с ней. Они молчат, каждый думая о своем, и смотрят в разные стороны.
Ника, не глядя, находит ладонь Алекса и сжимает ее — он отвечает взаимным рукопожатием.
Алекс (искренне): Извини меня. Я напугал вас всех. Поступил крайне безответственно.
Ника (мотает головой): Ничего не объясняй.
Алекс: Но я сделаю это, иначе ты будешь думать, что я действительно… слабак и… Просто понимаешь…
Он встает, делает несколько шагов по комнате, запускает руки в волосы, замирает.
Алекс: По приезде в Москву меня мучали сильнейшие приступы панической атаки. Тогда я научился их контролировать.
Ника внимательно его слушает, не подавая вида, что уже в курсе истории.
Алекс: После нашего с тобой разговора меня снова накрыло. Мои таблетки закончились, и я не знал, что делать. Окончательно запаниковал.
Ника (повышая голос): Саша, ты мог поговорить со мной.
Алекс (горько усмехаясь): Ну уж нет! Я не хотел давить на жалость.
Ника (подрываясь с дивана): Какая жалость, идиот ты тупой!
Ника заламывает руки — ее лицо искажается от сильных эмоций. Она подходит к Алексу, хватает его за вырез рубашки и легонько встряхивает.
Ника (почти истерично): Ты понимаешь, что я могла потерять тебя? По-настоящему! Я! Могла! Потерять! Тебя!
Ника вдруг осознает сама, что только что озвучила вслух. Она замирает на мгновение, вглядываясь в красивое лицо Алекса, и с лихорадочной поспешностью целует его. Ее губы горячими прикосновениями обжигают кожу его лица, лба, шеи. Алекс обхватывает ее лицо ладонями, останавливая горячечный поток. И прикасается к ее губам сам. Нежно, глубоко, страстно.
И вот они уже вдвоем тонут в океане неосознанных желаний, годами копившихся в их сердцах. Его руки скользят по ее спине, она же, путаясь в пальцах, пытается расстегнуть его рубашку. Алекс стягивает с Ники футболку, жадно вдыхая аромат ее тела.
Они движутся вперед, по направлению к дивану. Задевают журнальный столик, приземляются на него. Алекс оказывается сверху. Он на секунду отстраняется от Ники, скользя жадным взглядом по изгибам ее тела. Ника слегка приподнимается, вновь находит его губы. Они переворачиваются в несдержанном порыве, и уже оказываются на полу. Ника наконец справляется с пуговицами, высвобождая Алекса из рубашки.
Алекс (порывисто прижимаясь к Нике всем телом, чувствуя тепло ее кожи): Я сейчас с ума сойду.
Ника (бормочет бессознательно): Я люблю тебя… Люблю.
Алекс издает тихий стон удивления и накрывает ее губы, втягивая в очередной голодный поцелуй. И в этот момент звонит мобильный.
Ника (с трудом отрываясь от губ Алекса, тяжело дыша): Это твой.
Алекс: Черт с ним.
Но Ника уже протянула руку за телефоном — она бросает быстрый взгляд на экран и вдруг меняется в лице.
Ника (холодно, кидая мобильный Алексу): Я думаю, тебе стоит ответить.
Она быстро встает и натягивает футболку. Алекс непонимающе смотрит сначала на нее, потом на экран телефона, где высвечивается фотография красивой шатенки со сложенными в воздушном поцелуе губами и надписью: «Л. Любимая».
Алекс (чертыхаясь): Твою мать… Ви! Подожди!
Он подскакивает и бросается за девушкой, но та уже пулей вылетела за дверь. Алекс с силой ударяет в стену кулаком и с раздражением проводит по разблокировке экрана.
Алекс (язвительно): Привет, Лола! Опять деньги нужны?.. Что? Какого… Как уже здесь? Что ты вообще здесь делаешь?!
***
Ника выбегает на крыльцо гостиницы, останавливается и, не обращая на посторонних людей, сгибается пополам, обняв себя двумя руками.
Ника (зло): Какая же я дура, боже, какая дура!
Она выпрямляется. Напротив нее останавливается такси, из которого выходит шикарная шатенка в умопомрачительном сарафане из летящего шифона. Она поправляет сложную укладку, снимает солнечные очки и, смерив Нику равнодушным взглядом, исчезает в холле.
Ника (скептически хмыкая ей вслед): А вот и любимая…
Финальные титры
Алекс, лежа на кровати, закинув ногу на ногу, под акустическую гитару тихо поет кавер на песню Radiohead «Creep».
Серия 10. Дорогая Лола
Интро
Короткое новостное видеоинтервью со светской тусовки
Алекс в концертном костюме, держит микрофон в одной руке, в зубах зажата сигарета, постоянно отвлекается, чтобы пожать руку проходящим мимо знакомым.
Журналист: Скажите, в каких отношениях вы находитесь с известной телеведущей Лолой Лукиной?
Алекс: В самых тесных. Мы помолвлены.
Журналист: Но вас последнее время практически не видят вместе. Даже сегодня вы порознь.
Алекс: Наши рабочие графики редко совпадают. Это нормально.
Журналист: То есть, нам все-таки ждать в ближайшем времени свадьбу?
Алекс: Если вам больше нечем заняться — ждите.
Место: Питер
Номер Киселева и Белой.
Алекс стоит у окна в комнате Ники и с крайне раздраженным видом курит в приоткрытую форточку. Дверь номера распахивается, и в него гордой походкой знающей себе цену женщины заходит шатенка, числящаяся в его телефоне, как «Л. Любимая». Она театрально раскидывает руки с сумками в стороны и восклицает: «Привет, дорогой!»
Алекс (продолжая сердито смотреть в окно): Что тебе опять от меня нужно, Лола?
Лола (саркастично): Я рассчитывала на более теплый прием!
Алекс (язвительно): Удивительно, что ты вообще на что-то рассчитывала, приехав сюда.
Лола (с наигранной обидой): Ал, я вообще-то волновалась.
Алекс (наконец оборачиваясь): Лола, к чему этот спектакль?
Девушка отбрасывает в угол комнаты сумки, стирает с лица голливудскую улыбку и деловито осматривается.
Лола (не без толики презрения): Что-то у тебя номера с каждым разом все проще и проще. Виталик включил режим жесткой экономии?
Алекс: Тебе какое дело?
Лола (подходит к нему вплотную, отбирает сигарету и тыкает наманикюренным пальцем в грудь): Слушай сюда, мальчик, я потратила свое время и приехала к тебе, как только узнала, что у тебя проблемы. Ты можешь проявить хоть какое-то уважение ко мне и не строить из себя обиженного жизнью козла?
