протянул мне.
— Я бы предложил, что покрепче, но у меня здесь только вода.
— Я не пью алкоголь. Спасибо, — я жадно опустошил стакан.
Оказывается, меня мучила жажда. Да и голод вдруг проснулся, не говоря уже об усталости и желании поспать.
— Ночью я слышал звуки боя. Полагаю, вы одержали победу? — мрачновато спросил Пётр, накидывая на голый торс рубашку.
— Да. Ваш спецназ разбит.
Бехтеев молча застегнул пуговицы, а потом сел на кровать и спросил:
— Чего ты хочешь?
— Переговоров.
— Не ты ли говорил, что род Терновских пойдёт до конца? — Пётр не упустил возможности меня уколоть.
— Говорил. Это и есть конец. Если война продолжится, обоим нашим родам будет только хуже.
— Прости за откровенность, но у нашего рода запас прочности гораздо больше.
— Это так, — кивнул я. — Но вы потеряли уже двести человек простых гвардейцев и элитный отряд. Не говоря уже о магах, технике и алхимическом заводе.
— Вы захватили «Беорит»⁈ — вскинув брови, воскликнул Пётр.
— Да. А ещё мои наёмники вторглись на земли вашего рязанского имения. И так просто не уйдут. Кроме того, в большой России ко мне присоединились добровольцы из московского княжества.
Я внимательно посмотрел Петру в глаза, чтобы он понял, кто такие эти добровольцы. Догадаться, конечно, было несложно.
— Одним словом, я могу воевать дальше. Но не хочу. Думаю, мы нанесли друг другу достаточно урона для того, чтобы найти компромисс. Князь Молотов не сможет вас ни в чём обвинить.
Бехтеев мрачно вздохнул и потёр колено. Посмотрев на меня, сказал:
— Принимать решение будет мой отец.
— Само собой. Но ты ведь говорил, что можешь повлиять на него. Если считаешь, что нам не следует дальше воевать, просто попроси его со мной встретиться.
Помедлив, Пётр кивнул.
— Хорошо. Можешь передать моему отцу, что я по доброй воле прошу его провести переговоры.
— Спасибо, — сказал я и встал. — Надеюсь, скоро всё закончится.
Я ненадолго вышел на улицу, чтобы взглянуть, как солдаты расправляются с последствиями. С удовлетворением заметил, что на помощь им пришли полиция и санитарная служба города.
Ко мне подошёл Лучезар. Раненая рука висела на перевязи, но в целом капитан моей гвардии выглядел довольно бодро.
— Разрешите доложить, ваше благородие? — козырнул он.
— Слушаю.
— Из наших выжило двенадцать человек. Трое тяжело ранены, вряд ли вернутся в строй.
— То есть, как ты и сказал, вместе с тобой в гвардии осталось десять бойцов, — сказал я.
— Так точно, — угрюмо кивнул Зар. — Если позволите, нам надо срочно восполнить силы. Или вы уверены, что на этом всё закончится?
— Уверенности нет, — мотнул головой я. — Как закончишь здесь, отправляйся к Сергею Рылину…
— Так он здесь. Точнее, вон там, возле домов.
Я пригляделся и увидел, что на окраинах собралась толпа зевак. Несколько конных городовых не давали им подойти ближе к полю боя. Сергей действительно был там и что-то объяснял горожанам.
— В общем, скажи, что нам требуются новобранцы. Может, кто-нибудь из полицейских захочет вступить. Простым мужикам тоже будем рады. Можешь намекнуть, что война, скорее всего, закончится.
— Понял, ваше благородие. Разрешите продолжить доклад?
Я кивнул.
— Из спецотряда противника трое остались в живых. Двоим удалось уйти, одного задержали. Это их командир, майор Нагорный.
— Правда? Обращайтесь с ним достойно. Передайте, что я огорчён его решением использовать безоружных пленников. И что я был о нём лучшего мнения.
— Так точно, — ответил Лучезар. — Мы захватили много оружия, в том числе снайперскую маговинтовку, два автоматических гранатомёта, пулемёт и автоматы новейшей модели. Ну, плюс броня, амулеты, и разное по мелочи. Но главное — машина спецназа.
— Машина? — переспросил я.
— Да это не просто машина, артефакт на колёсах. Там столько всего напихано, я даже разбираться не стал. Судя по всему, враги приехали на двух автомобилях, но выжившие укатили на одном. Горожане говорят, один из них был ранен, второй на себе его тащил.
— Понятно. Что ж, такой автомобиль нам пригодится. Если получится оставить его себе… Это всё, Лучезар?
— Вроде бы, ваше благородие.
— Хорошо, — сказал я и, подумав, добавил: — Отправь Бориса к Милославе. Скажи, что я доверяю ей написать заметку о нашей победе. Пусть типография выпустит очередной номер «Дальнегранского глашатая». А ещё попроси Рылина, пусть он организует мне встречу с горожанами. Я тоже хочу произнести перед ними речь.
— Будет сделано, господин, — Лучезар приложил руку к козырьку и отправился выполнять поручения.
Я вернулся в дом. Чувствовалось, как здесь стало пусто без Добрана. Домовой ведь не просто помогал наводить чистоту и уют. Он поддерживал особую магическую ауру, которая восполняла силы и в целом благотворно влияла на психику.
Я всю жизнь прожил рядом с Добранычем и только теперь осознал, как же хорошо было с ним
