class="p1">— Лиана, ты куда-то уезжаешь? — Зоя Степановна встречает меня в гостиной.
— Мэтью сказал, что мы уезжаем куда-то. Не сказал куда.
Женщина ошарашено смотрит на сумку.
— Мистер Хейг сказал, что это всего на два-три дня. А вещей взяла столько, словно на неделю уезжаете.
— Ну здесь все необходимое. Не могу же я с пустыми руками поехать.
Странно слышать это от женщины. Я могу обойтись парочкой вещей, но без ухода… не представляю. Я не разлучена со своими баночками и тюбиками. Любовь к уходу за собой я обрела еще в детстве, точнее привила эту любовь мне мама.
Мама. Как она там. Дозвониться до нее не могу. Может что-то случилось?
Мои размышления прерывает Мэтью. Спускается вниз с небольшой сумкой.
— Я сказал без меня ничего не решать. — Рявкает в телефон. Как быстро меняется его настроение. — Пусть ждут, не обломятся. Они заинтересованы в этом.
Глаза Мэтью направлены на меня. Неотрывно смотрит мне в глаза, не прерывает зрительного контакта пока спускается. Я смотрю на него.
— Все я сказал. — и не выслушав собеседника, сбрасывает трубку.
— Не мало вещей взяло то? — с иронией спрашивает и уголок рта ползет вверх.
— Нет, самый раз. — оставляю сумку и иду в гардеробную, за верхней одеждой.
Перед уходом краешком глаза заметила ухмылку мужчины. Не злую, а добрую и открытую. Какую вижу впервые.
— Куда мы едем?
Спрашиваю, когда идем к машине. Мэтью открывает багажник, ставит наши сумки. Затем открывает мне дверь. Мне становится так приятно от этого жеста. Как маленькая девочка, сажусь на сиденье и с улыбкой наблюдаю за мужчиной, пока тот обходит машину и садиться за руль.
— Куда мы едем? — повторяю вопрос.
— Я слышал его еще в первый раз.
— Обычно люди реагируют, когда их что-то спрашивают. — раздраженно и с упреком парирую в ответ.
— В аэропорт. — спокойно отвечает Мэтью. Вижу, что хочет улыбнуться, но почему-то сдерживает себя.
— А с аэропорта куда? — Не унимаюсь я. Как маленький ребенок допекаю взрослого мужчину своими вопросами.
Но мне нужно унять любопытство. Скорее всего меня никуда не отправляют, не избавляются от меня. Ведь он взял сумку. Значит тоже едет. Мда, логично.
Мэтью поворачивается ко мне и ухмыляется.
— Потерпи немного. Неугомонная. — подмигивает.
Не утолив своего желания, я отворачиваюсь к окну и дую губки.
Остаток пути мы преодолеваем в молчании. Оно не гнетет, даже приятно с ним помолчать. Уютно. С ним я чувствую себя в безопасности. Даже странно, ведь знакомы мы чуть меньше месяца.
Подъезжаем мы к большому, частому самолету, где возле трапа нас встречает команда экипажа.
Осматриваю самолет с восторгом. Не думала, что мы полетим на частном самолете. Но вопросов уже не задаю, не хочу показаться назойливой дурочкой.
В самолете уютно, роскошная обстановка. Мэтью кладет руку на поясницу, подталкивает вперед, к диванам. От его касаний моя кожа покрывается мурашками. Приятное тепло растекается по моим венам. Его движения уверенные, свободные. Я засматриваюсь.
Глава 28
Мэтью кладет руку на поясницу, подталкивает вперед, к кожаным диванам. От его касаний моя кожа покрывается мурашками. Приятное тепло растекается по моим венам. Его движения уверенные, свободные. Его руки вызывают дрожь в теле, нервные окончания словно щекотит.
Его собственнические касания, уверенные движения, точенные скулы, острый взгляд, а губы…боже, какие у него губы. Его сексуальный запах, запах уверенного, взрослого мужчины вбивается в ноздри, вызывает дурман. Я так глубоко засматриваюсь на него, что не замечаю, как перестала дышать. Не замечаю как дошла до такого состояния, когда покалывают пальчики на руках, когда под ребрами что-то щекочет, хочет вырваться наружу. Когда все тело начинает неметь. В памяти всплывает наш поцелуй. Все из-за него.
Мне уже становится страшно. Он ведь просто коснулся меня. Ничего особенного не сделал, а я уже в каленный металл превращаюсь. Чуть ли в лужицу не растекаюсь.
Кажется он заметил смущение.
Конечно, черт! Как не заметить покрасневшее лицо и уши? Прерывистое дыхание тоже выдает с потрохами.
— Все хорошо? — останавливается и поворачивается ко мне лицом.
Я от переживания и смущения не знаю куда деть руки и глаза. Боюсь снова завалить его вопросами. Или вовсе сказать какую-нибудь чушь.
— Да. — стараюсь выравнять голос, прокашливаясь. — Никогда не летала на частных самолетах.
— Очень красивая, — с хрипотцой, в каком-то интимном, томительном тоне говорит он. — А когда смущаешься, вообще башню сносит.
Меня охватывает шок. Я впадаю в ступор. Просто не ожидала от него подобных слов. Он же ледышка, как айсберг, заставляет биться о гигантскую глыбу своего темперамента. А тут резкая перемена настроения, которая не может не выбить из колеи.
Гладит по скуле костяшками пальцев, неотрывно смотрит мне в глаза с прищуром. Ухмыляется. Я стараюсь взять верх над своими эмоциями, которые выдаю в присутствии Мэтью.
Хочу ответить. Но не могу. Боюсь выдать дрожь в голосе. Мои глаза и так о многом говорят. И я уверенна, он понимает, он все понимает. Он так смотрит, изучает, гладит.
В какой-то момент мне становится страшно. Я пугаюсь этих чертовых бабочек в животе, пугаюсь желания коснуться его щетины, ощутить его горячее дыхание на своих губах, запустить пальцы в его короткие волосы. Пугает и его отношение, его скачки настроения, его желания и возможности.
Я давно призналась себе, что моя психика сломана. Как может быть по-другому, когда переживаешь насилие? Я перестала чувствовать себя живой. Не было ни чувств, ни эмоций. Ничего, кроме боли в груди. Кроме скорби по прошлому, по сломанным судьбам родных людей, по моей судьбе, по ребенку, которого я сама и убила.
Но с Мэтью я словно начинаю просыпаться. Чувства начинают пробуждаться в груди. Я работаю над собой, над отношением к себе, над принятием всего, что произошло со мной. Просто понимаю, что с прошлым ничего не сделать, можно только смириться, принять его. Во благо себе. Небольшими шагами, но я все же иду к себе настоящей, здоровой.
Господи, прошу, помоги мне. Дай мне сил.
Наш контакт прерывает звонок на телефон Мэтью.
— Извини, я оставлю тебя ненадолго. — Подзывает стюардессу. Та игриво строит ему глазки. Кривлюсь. Раздражает, когда женщина, не глядя на то, что мужчина не один, начинает вешаться на него. Здесь даже дело не в ревности, хотя…она здесь тоже присутствует. Не хочу даже анализировать свои чувства. — Позаботьтесь о девушке, помогите разместиться.
Мэтью заходит в соседнюю комнату. А я располагаюсь сама, игнорируя стюардессу, беру бокал шампанского и устраиваюсь у иллюминатора. Она что-то говорит, но я уже ничего не слышу. Беру телефон. Захожу
