Читаем без скачивания Собачье наследство - Кевин Уигналл

Потом раздался гул — сначала еле различимый, словно где-то высоко пролетел реактивный самолет. Затем он обрел форму, безошибочно объявил о себе на весь город: взрыв, звук тревожного колокола, заполнившего пустоту, прежде чем замереть. Скоро завоют сирены… Девушку охватило нервное возбуждение, сердце заколотилось, будто собиралось выпрыгнуть из груди.

Она поймала такси и за время короткой поездки до гостиницы почувствовала себя успокоенной и воодушевленной. В ней бурлили и другие эмоции, но Элла подавляла их, потому что знала: у нее нет причин жалеть о Бродски или идти против Лукаса.

Она чувствовала себя уверенной, сильной, однако вот она вернулась в гостиницу — и немедленно натолкнулась на самое себя, и триумф виновато рассыпался на кусочки. В холле сидел Лукас, явно ее поджидая; его кресло было повернуто таким образом, чтобы он видел каждого, кто входит в отель.

Заметив его, Элла махнула рукой, стараясь выглядеть веселой, как человек, только что вернувшийся с экскурсии по городу, и понимая, что ей не скрыть того, что ему уже наполовину известно.

Лукас помахал в ответ и улыбнулся, но когда она подошла, снова посуровел и произнес:

— Сядь. Я должен тебе кое-что сказать.

Элла села, все еще стараясь выглядеть веселой и беззаботной.

— Я провел вечер на телефоне, проверяя информацию, которую дал нам Бруно. И обнаружил кое-что очень интересное в связи с владельцами «Ларсен-Гроль».

Секунда или две ушло у Эллы на то, чтобы сообразить: разговор не имеет никакого отношения к ее визиту к Бродски. Она не могла понять, почему Лукас не упоминает о нем, ведь ему явно известно, что она там была. И вдруг до нее дошло: гораздо важнее то, что он узнал, — кто хозяин «Ларсен-Гроль».

— И что? Кому принадлежит эта фирма?

— Тебе.

— Что? Не понимаю…

Лукас хмуро кивнул:

— Это одна из компаний твоего отца. Получается, что человек, который уничтожил твою семью, не таинственный враг из прошлого, а кто-то свой, чье положение позволяет использовать фонды и счета компании.

Элла все еще не могла постичь смысла слов Лукаса. Ясно одно: кто-то, кому отец доверял, организовал его убийство. Кто-то в «Ларсен-Гроль» воспользовался деньгами отца, чтобы убить и его самого, и его семью.

Раздалась сирена — мимо гостиницы промчалась «скорая».

— Нам нужно поговорить с Саймоном, выяснить фамилии всех работников «Ларсен-Гроль», бывших и настоящих, узнать, были ли у кого-нибудь из них причины для недовольства.

— Все гораздо проще. Нам всего-то нужно узнать, кто санкционировал платеж. — Он помялся, словно хотел что-то добавить.

— Ну?

— Наверное, тебе лучше не говорить об этом Саймону. По крайней мере пока.

— Почему нет? — спросила Элла. Потом рассмеялась и добавила: — Вы же не считаете, что он имеет к этому отношение?

— Наибольшую выгоду из того, что случилось, получил твой дядя.

— Вы не знаете Саймона. И подумайте: если он проделал все это, чтобы взять бизнес в свои руки, как же тогда я? Я-то все еще жива, а бизнес принадлежит мне. Он даже знает, что ему все остается по завещанию, то есть… почему я все еще здесь? Если это он, почему я жива?

— Выжидает, — спокойно произнес Лукас. — По крайней мере именно так можно объяснить, что угроза для тебя исчезла. Опять же, ты отдала ему все бразды правления, поэтому Саймон спокойно ждет, пока не появится подходящая возможность.

Элла покачала головой:

— Нет, вы ошибаетесь. Я полностью ему доверяю.

— Неужели?

Лукас насмешливо посмотрел на девушку, будто ему было известно о ней нечто такое, чего она сама о себе не знала.

Снова раздался пронзительный звук сирены, и на сей раз Лукас взглянул в сторону входной двери, прежде чем спросить:

— То есть он знает обо мне, не так ли? Он знает, что ты здесь, в Будапеште? Знает, чем ты занимаешься?

Элла не ответила, потому что понимала, как это выглядит, и оправданий у нее не было. Она хотела бы оставить Лукаса себе, весь бизнес — тоже себе, но не потому, что не верит Саймону. Элла даже сомневалась, действительно ли она хочет, чтобы дело разворачивалось именно так.

Разве что имелась уверенность в том, что месть — ее личный долг. Нельзя допустить, чтобы у нее отняли месть — единственное, что она еще может сделать для своей семьи.

Наверное, Лукас заметил, что Элла расстроена, потому что смягчился и сказал:

— Я ведь не утверждаю, что это твой дядя, я просто пытаюсь защитить тебя и подготовить к любым случайностям. Сначала мы все выясним, а потом ты сможешь рассказать и ему. Пока же надо притвориться, что ничего не произошло.

Элла кивнула и проговорила:

— Надеюсь, что это не он.

— Знаю, — сказал Лукас после паузы. — Тебе нужно поспать. Первым поездом я уезжаю в Вену, поэтому увидимся через пару дней.

— Хорошо.

Третья сирена ревела еще громче, и девушка начала беспокоиться о том, насколько сильным оказался взрыв.

Лукас посмотрел в сторону входных дверей.

— Наверное, пожар. — Он встал. — Элла, не волнуйся насчет сегодняшнего вечера и не волнуйся за Саймона. Ты права, я не знаю его.

Элла улыбнулась безжизненной улыбкой. Она действительно хорошо знает Саймона. Но даже без этого личного опыта, накопленного за всю ее жизнь, то, как он боготворил ее отца, как души не чаял в Бене, никогда не позволит ей поверить, будто человек, взявший любимую племянницу под свою защиту, мог подготовить заговор, цель которого — уничтожить всю ее семью.

И все же…

И все же в голове продолжала звенеть диссонирующая нота. Элла пробовала избавиться от нее, но для этого придется вернуться в Лондон. Надо убедиться, проверить, не могла ли она просто ошибиться.

Папка, которую ей дал Саймон, по-прежнему лежит в гостиничном номере — странный ребус, составленный из компаний, описание которых порой напоминает шпионскую шифровку. Некоторые из них находятся в далеких и экзотических странах, однако среди них ни разу не встречалось название «Ларсен-Гроль». Элла пыталась придумать причину, по которой дядя не включил компанию в список, но смогла найти только одну.

И ей стало страшно.

Глава 16

Судя по всему, у Эллы и в мыслях не было, что за ней наблюдают. Он смог бы проследовать за девушкой до самой двери и втолкнуть ее внутрь. Что всегда поражало Лукаса, так это обилие целей, которые по наивности, неосведомленности или самоуспокоенности вели себя так, будто им совершенно нечего бояться.

Элла дошла до своего номера. Даже доставая ключ и вставляя его в замочную скважину, она не удосужилась оглянуться и заметила Лукаса только тогда, когда он вместе с ней перешагнул через порог.

Вздрогнув, девушка отшатнулась — слишком поздно! — и воскликнула:

— Боже, Лукас, вы сошли с ума! Так напугать меня!.. — Элла попыталась собраться с мыслями. — Вы же сказали — пару дней. И почему сначала не позвонили? И, черт возьми, что за подкрадывания сзади?!

Лукас закрыл дверь и обвел взглядом комнату. Она могла бы позволить себе апартаменты, хоть целый этаж, однако остановилась в обычном двухместном номере. Ему это понравилось. Напомнило о том, кем была Элла, когда Лукас с ней впервые встретился, и почти заставило пожалеть о причине, по которой он сейчас здесь находился.

— Если бы меня послали сюда, чтобы тебя убить, ты бы уже была мертва. Пора тебе наконец усвоить: лишней осторожности не бывает.

Ее раздражение улеглось — ребенок, да и только.

— Вы думаете, что я…

Лукас поднял руку, пытаясь справиться с гневом.

— Ты теперь в игре! Ты убила Бруно Бродски!.. Ты больше никогда не станешь прежней милой Эллой Хатто и не будешь поступать, как она. Ты — игрок и должна думать о своей безопасности. Понимаешь? Твоя прошлая жизнь окончена!

Она присела на кровать. На какое-то мгновение Лукасу показалось, будто она хочет сказать, что ее прошлая жизнь закончилась там, в Италии, но Элла тихо проговорила:

— Я должна была убить его. Извините.

Лукас понял, что извинение предназначено именно для него, что это не раскаяние в убийстве в состоянии аффекта; она стала холодной, как человек, следующий инструкциям из руководства по мести и не задумывающийся об их смысле.

— Ты должна была его убить? А как насчет трех человек, которые тоже погибли? Как насчет двухлетнего мальчика в больнице, у которого теперь нет ни мамы, ни бабушки? Ты их тоже должна была убить?!

Ее глаза расширились. Элла попыталась что-то сказать, но Лукас остановил ее:

— Пожалуйста, только не притворяйся. Ты взрываешь здание — люди гибнут.

Она заплакала, но он не почувствовал жалости. Лукас видел Эллу плачущей и раньше, однако тогда ему было больно и неловко. Ее сломили любовь и утрата, тяжесть которых он даже не мог себе вообразить. Теперь же она плакала просто так, и Лукас подозревал, что эти смерти в Будапеште значат для нее даже меньше, чем для него.