— Мы любим собак.
— Мы вообще любим животных.
* * *
Жили однажды Зверь Лесной, Зверь Степной и Зверь Домашний, и все трое взаимно охотились друг на друга и с того жили: кто кого поймает, тот перед тем и молодец, а кого кто поймает, тот перед тем и добыча.
Вышел однажды Зверь Лесной на охоту, долго он шел и забрел в степь. А там все так странно: кругом пустота, под ногами трава несъедобная и вдалеке скачет Зверь Степной. Этот-то явно съедобный, но догнать его — первая забота, одолеть — вторая, и сожрать — третья; как бы он сам тебя не сожрал между первым и вторым, а то и между вторым и третьим!
Но голод брал свое, и Зверь Лесной помчался догонять Зверя Степного. Бежал он по пустому пространству, спотыкаясь о комки сухой травы и отбрасывая в стороны старые кости, над которыми даже задумываться не хотел.
Зверь Степной между тем тоже заметил Зверя Лесного и развернулся к нему навстречу всеми своими клыками и рогами, да как зарычит!
От этого звука все старые кости, и все комья сухой травы, и сухая земля, и еще много чего мелкого, такого, что забивается в глаза, в уши и ноздри, полетело навстречу Зверю Лесному.
А потом из клубов пыли выскочил и сам Лесной Зверь и как вцепится в горло Степному — только брызги кругом, и веером, и струями, и все сделалось красным и бурым.
Грызут они друг друга, и каждый думает: «Сейчас сожму потуже челюсти, авось враг и околеет, и тогда я его съем».
И вдруг небо над ними померкло: это вышел на охоту Зверь Домашний, а был он лютее двух предыдущих зверей и не в пример им свирепее, потому что жил он дома и много пил молока. Услышал он шум борьбы и сразу понял, что сейчас будет ему легкая пожива. Стоит над сражающимися и облизывается в ожидании.
И вдруг слышат все три зверя громкий крик:
— Эй вы, звери! Что это вы тут затеяли, а? Ну-ка признавайтесь!
Все три зверя рычанье и клацанье зубов прекратили и разом повернулись на зычный этот призыв. И видят они: тролль Нуххар стоит перед ними. Рожа Нуххара лукава и черна, вместо глаз у него — кинжальные разрезы, вместо рта — щель, как от удара мечом. Жуткий, в общем-то, видом тип, даже для тролля.
А Нуххар поэтому и сторонился других троллей, да и зверю не всякому показывался.
Родился Нуххар семнадцатым у матери-троллихи, которая, во-первых, никогда не имела мужа, во-вторых, никогда не производила на свет девочек, и в-третьих, никогда не любила своих детей. Она была самого низкого происхождения, отчего все рожденные ею дети оказались как на подбор, во-первых, уродливы, во-вторых, глупы, и в-третьих, нигде не желанны.
Нуххар, семнадцатый (а имелись, кстати, еще и восемнадцатый и девятнадцатый, но с ними, как и с шестнадцатью старшими, он не общался), в первые годы жизни от своих братьев ничем не отличался. На лицо урод уродом, нравом — себе на уме, и вообще — молчун и драчун. Таковы уж все они, сыновья той троллихи, — разговаривали не языком, а кулаками, доходчиво.
Как-то раз увидел себя Нуххар в гладкой воде лужицы, собравшейся в каменной ложбинке посреди большого булыжника; вода была черна и чиста и хорошо отражала Нуххарову образину.
Поначалу Нуххар даже глазам своим не поверил: неужто можно быть таким безобразным! До сих пор он как-то о подобных вещах не задумывался. А тут разглядел себя во всей красе — и поневоле задумался. Любой бы на его месте задумался.
Пошел Нуххар в деревню, от него все шарахаются.
Только одна троллиха не убежала, остановилась посреди улицы и прямо на Нуххара посмотрела.
— Что тебе надо? — спрашивает она.
— Хочу увидеть свое отражение, — ответил он.
— Только-то и всего? — засмеялась троллиха. — Ну так смотри!
И раскрыла глаза пошире, а он рожу приблизил и прямо в зрачки ей уставился.
«Может быть, вода в луже солгала? — думал Нуххар. — Ну так глаза троллихи не солгут. В чём в чём, а в них всегда отразится полная правда».
Но черные зрачки показали Нуххару в точности то же самое, что и черная влага на камне.
— Ух! — вырвалось у Нуххара. — Неужто я и впрямь так некрасив, как вижу?
Троллиха пожала плечами.
— Ты и безобразен, и низкого рода, и нравом груб, — сказала она. — Однако с этим тебе придется жить, и вряд ли найдется женщина, которая захочет разделить с тобой такую жизнь.
— Я понял, — проговорил Нуххар, — и благодарен тебе.
Троллиха засмеялась и пошла прочь, а Нуххар заплакал и зашагал совсем в другую сторону.
Вот так Нуххар оставил своих соплеменников и начал жить среди животных. Те не попрекали его ни внешностью, ни происхождением; что до глупости, то от нее Нуххар очень скоро избавился и сделался хитрее, чем многие из диких тварей.
Все звери чрезвычайно уважали этого тролля.
Вот почему не разорвали его Зверь Лесной, Зверь Степной и Зверь Домашний, когда он вмешался в их свару.
— Послушайте-ка, звери, — сказал им Нуххар, — гляжу я на вас и понимаю: неправильно вы поступаете.
— А откуда тебе знать, как мы поступаем? — огрызнулись звери, однако на Нуххара нападать не спешили. Знали, что он хитер, силен и ловок.
— Да я ведь вижу, — хмыкнул Нуххар. — Впились вы друг другу в горло без всякого смысла.
— А какой должен быть в этом смысл? — удивились звери. — Мы голодны, и нет у нас другой цели, кроме как насытиться друг другом.
— Вы все погибнете, — засмеялся Нуххар, — и я заберу ваше мясо, вот и вся польза от вашего единоборства. Не вам, но мне. Что ж, продолжайте, продолжайте, а я подожду, пока от вас останутся три куска мяса мне в котел.
— Для чего ты говоришь нам все это? — спросили звери.
— Для того, что не хочу вашей бесславной погибели, — ответил Нуххар. — У меня ведь тоже есть понятие о чести, а говорят ведь, что бесчестно добытый кусок быстрее гниет и может испортить всю похлебку. Поэтому сделаем так: сперва бейтесь двое, один на один, а третий пусть стоит в стороне. Когда же победит один другого, я заберу к себе побежденного, чтобы он не совершил какой-нибудь подлости и не попробовал отомстить за себя, пока победитель будет занят новым поединком.
Звери переглянулись и снова уставились на Нуххара.
— И с чего мы начнем?
— Пусть сперва сражаются Зверь Лесной и Зверь Степной, — распорядился Нуххар.
— Да мы ведь так и делали! — зарычали раздосадованные звери. — Выходит, не очень-то мы нуждались в твоих советах, чтобы поступить правильно.
— Нет, вы нуждаетесь и в моих советах, и в моем присутствии, — возразил Нуххар. — А я намерен судить ваше сражение. Чтобы все вышло без подвоха и обмана.
— А как ты будешь судить нас? — удивились звери. — Ты ведь не зверь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
