Впрочем, агрессивно настроенная принцесса Жаклин не продержалась бы и двух дней в дисциплинированной школьной среде.
Она вернулась с пальто в ателье, и Кристофер Форбс помог ей одеться.
– Что касается темы высокой моды, – говорил он, входя с Элис на лестничную площадку, – это совершенно новая область для меня. Мой прошлый очерк был о Ли Йококка. – Он остановился на лестнице, пропуская Элис вперед. – Однако везде происходит одно и то же. Слышали когда-нибудь о том, как Жан-Поль Готье запер дверь перед носом большой группы журналистов, пишущих о мире моды, и заставил их ждать два часа, потому что, по его словам, освещение лучше после наступления темноты? А потом он дал американским репортерам такие плохие места, что они так и не смогли посмотреть шоу.
Элис повернулась к нему, и он продолжал:
– А эти ежегодные празднества Диора, оборачивающиеся бойней?!
На площадке Кристофер взял ее за локоть и придвинулся ближе.
– У вас красивый рот, – прошептал он. – Или возьмем, к примеру, того же Азедина Элайи. Он ввязался в склоку с редакторшей отдела мод парижской «Геральд трибюн», потому что та слишком дружески относилась к «Вуменс вэа дейли». Азедин сказал ей, что не боится проклятых американцев, в том числе и самого президента Рейгана.
Губы Элис дрогнули в усмешке.
– А что сказал президент Рейган?
– Боже, я забыл спросить. – Они вместе рассмеялись. – Высокая мода – это такой же сумасшедший дом, как и автомобильный бизнес. Напомните мне, чтобы я рассказал вам знаменитую историю о Генри Форде. Мы можем отправиться в «Риц», – сказал Кристофер Форбс, когда они добрались до нижней лестничной площадки, – это недалеко отсюда.
– «Риц» и есть ваше «тихое скромное местечко для ленча»?
– Да.
Двери зала показов были открыты. Когда они проходили мимо, оттуда выглянул Джексон Сторм.
– Привет, Элис. Хорошо, что я увидел тебя. – Он пристально смотрел на Элис. – Я как раз собирался послать кого-нибудь за тобой.
Он отступил, открывая двери старинного зала немного шире. За его спиной стоял высокий мужчина в темном деловом костюме.
– Элис, я хочу, чтобы ты познакомилась с одним из наших инвесторов. – Джексон Сторм одарил свою модель ослепительной улыбкой, которая отметала возможность любых возражений. – Дорогая, мистер Паллиадис собирается пригласить тебя на ленч.
9
– Но я не хочу этого! – закричала Элис.
Николас Паллиадис оказался не просто важным клиентом, но главным инвестором Дома моды Лувель; это все, что она поняла за эти несколько коротких мгновений. Невероятный, ужасный, непредвиденный поворот событий. После всех неприятностей, обрушившихся на нее в Доме Мортесьера, в Доме Лувель она попадает в ловушку посерьезнее!
Шофер держал открытой дверь длинного черного «Даймлера». Николас Паллиадис, положив руку на талию Элис, подтолкнул девушку внутрь машины.
Она упала на серые бархатные подушки лимузина, понимая теперь, каким образом она оказалась в Доме моды Лувель. Так хотел Джексон Сторм. А Джексону Сторму она требовалась потому, что так хотел его главный инвестор Николас Паллиадис!
Интересно, кого-нибудь заботит то, что она топ-модель, или нет? – в отчаянии подумала Элис. Предполагалось ли вообще, что она станет работать? Вспомнив о своей утренней возне с катушками старых ниток, она начинала в этом сомневаться.
После злосчастного вечера в квартире на авеню Фош, после дикого приступа гнева Николаса Паллиадиса, решившего, что Элис шантажирует его, она оказалась полностью в его власти! Она бросила на Николаса гневный взгляд, пока тот устраивался на сиденье рядом с ней.
– Пожалуйста, позволь мне выйти. – Элис потянулась к дверной ручке. – Я действительно не хочу идти с тобой на ленч. Вряд ли я выдержу еще один дрянной ресторан.
Паллиадис одной рукой толкнул ее назад на сиденье.
– Я повезу тебя в хорошее место, – сказал он непреклонно. – «Л'Эскарго Монторгей» рядом с Лезоль. Это заведение принадлежит моей приятельнице Куикет Террай, сестре владельца «Тур д'Аржан».
– Мне все равно, я не голодна!
Бесполезно. Пока машина отъезжала от тротуара, он сидел неподвижно, повернувшись к ней строгим профилем, и лишь маленькая жилка пульсировала у него на виске.
Он не выглядит сумасшедшим, думала Элис, рассматривая его. Напротив, Нико Паллиадис являлся воплощением идеальной, холодной сдержанности. Он был одет с иголочки: серый деловой костюм, черное пальто из мельтона, элегантная шляпа. Элис пришлось признать, что он был исключительно привлекателен; в его мрачной мужественности заключалось неуловимое обаяние. Молодой романтичный греческий наследник судовой корпорации. Однако она поторопилась заверить себя, что это не отменяет его сумасбродства.
– Мы едем на ленч, – подтвердил он, глядя прямо перед собой. – Я хочу поговорить с тобой.
Всю оставшуюся дорогу они сидели, сохраняя натянутое молчание. Когда «Даймлер» подкатил к фасаду «Л'Эскарго», Элис смогла убедиться, что ресторан, существовавший уже более ста лет, является полной противоположностью безвкусной «Старой Руси». Николас Паллиадис привез ее на ленч в заведение с изысканной обстановкой – бархатные диванчики, латунные перила, эффектные зеркала времен Второй империи и сказочно расписанный потолок.
Что касалось Элис, Николас мог с таким же успехом повезти ее в «Бургер Кинг» на Елисейских полях. Она, не снимая пальто, присела за столик и молча опустила глаза, не в силах совладать с тем, что происходило с ней последние дни, и уж тем более – с Николасом Паллиадисом. Ей все еще не верилось, что он оказался главным европейским инвестором Дома моды Джексона Сторма! Может быть, ей надо обратиться к Джексону Сторму и объяснить ему, что она не может работать на него, если от нее будут требовать развлекать нужных ему людей? «Он знает об этом», – сказала она себе. Джексон Сторм не только приложил здесь руку, но, вероятно, уволит ее, если она каким-либо образом станет противиться его миллионеру-инвестору.
Оцепеневшая Элис взяла меню, протянутое официантом. Она понимала, что Руди слишком разозлен, чтобы взять ее к себе назад. А в условиях, когда весенние коллекции уже шьются на определенных манекенщиц, не так-то просто получить работу модели. Потребуются недели, может быть, даже месяцы.
Дрожащими руками она отложила в сторону меню «Л'Эскарго» и посмотрела на Паллиадиса, сидевшего напротив. В конце концов, это Европа, а не Америка; богатый мужчина может преследовать молодую беззащитную женщину сколько пожелает. Тем более если у него в руках рычаги управления на месте ее работы.
Элис смотрела на его вьющиеся курчавые темные волосы. Он, ко всему прочему, поставил ее в неловкое положение перед Кристофером Форб-сом, на его глазах уведя ее, будто какую-то собачку на привязи.
