Читаем без скачивания Исцеление смертью - Уоррен Мерфи

Римо выдернул эти страницы, сложил вместе со списком и тоже упрятал в задний карман брюк. Затем разбросал папки и содержащиеся в них бумаги по всей комнате так, чтобы трудно было что-либо восстановить. Потом, по пути пиная их ногами, подошел к дивану. Секретарша начала приходить в себя.

– Постарайся устроиться поудобнее, детка, – прошептал Римо ей на ухо. – Скоро я пришлю кого-нибудь освободить тебя из заточения. Думаю, у нас будет возможность встретиться.

Он нежно поцеловал ее веки, а потом усыпил вновь.

Предстояла нелегкая работа.

Глава двадцать третья

Римо остановился у двери одной из комнат на шестом этаже, отведенном для пациентов Центра по изучению подсознания. Двери других комнат были выкрашены в серый цвет, на каждой – блестящая металлическая ручка. Эта дверь была сделана из хорошо отполированного дерева и выкрашена в черный цвет. Каждый проходивший мимо считал, что это одно из служебных помещений, непредназначенных для пациентов, и был прав.

Римо прислушался. Доносившийся до него звук показался знакомым, но точно определить его происхождение он затруднялся.

В черную дверь был вставлен сложный замок с задвижкой, и этим она тоже отличалась от других дверей, которые в Центре по изучению подсознания никогда не запирались. Этот тип замка был наихудшим для двустворчатых дверей. Любой взрослый человек, поднадавив, мог легко высвободить задвижку из прорези замка. Римо так и сделал, подцепив задвижку пальцами, чтобы не гремела.

Двери открылись легко и бесшумно. В огромной со вкусом обставленной комнате высилась гора из шоколада, на вершине которой торчала маленькая голова. Она с трудом повернулась в сторону посетителя и, издав свистящий звук астматического дыхания, изрекла:

– Убирайся отсюда! Видишь, я занят!

Все это лоснившееся, свистящее, колышущееся обнаженное великолепие цвета бобов какао принадлежало Лоуренсу Гарранду, всемирно признанному авторитету по вопросам захоронения атомных отходов, который стоял посередине комнаты, погрузив босые ноги в мягкую шкуру белого медведя. В бугристых руках, торчащих из-под лавины телесных складок, он держал игральные дротики – «дартс»

Гарранд повернул только голову, ибо для большего ему надо было бы осилить несколько шагов. Складки, перемежаемые гладкой кожей, превратили мощные ягодицы доктора Гарранда в карту автомобильных дорог штата. Его ноги напоминали огромные темные сталактиты, нависшие над шкурой заполярного зверя. Справедливости ради надо сказать, что, несмотря на столь чудовищные формы тела, черты лица Гарранда оставались утонченными и не лишенными привлекательности.

В комнате было прохладно. Приятно пахло мятой. Однако на лбу гиганта выступили капли пота – результат усилий при метании дротиков.

– Убирайся вон! – прохрипел Гарранд.

Римо никогда еще не чувствовал себя так легко и свободно. Не успел он сделать и двух шагов, как увидел, во что целился Гарранд. До того тело метателя закрывало мишень; как гора закрывает вид на долину, а мишенью служил прекрасный портрет Литии Форрестер чуть больше натуральной величины. Совершенно голая, она сидела на пурпурной подушке: одна нога согнута в колене, а другая вытянута, что давало возможность для полного и детального обозрения натуры. Отверстия, пробитые в голубых глазах, и многочисленные точки от дротиков на самых интимных местах прекрасного золотистого тела Литии говорили об особо изощренном интересе метателя. Три красноперых дротика торчали в районе ее пупка, а она продолжала обольстительно улыбаться спокойной белозубой улыбкой, счастливая и уверенная в себе.

Римо перевел взгляд на Гарранда. Выдающийся специалист по вопросам захоронения атомных отходов ни на секунду не расставался с противоастматическим ингалятором, который болтался на шее на кожаном ремешке, терявшемся в складках кожи.

Он следил за Римо одними глазами, так как любые движения требовали энергии, а все силы уходили на метание дротиков. Грудям Гарранда могла позавидовать любая торговка с местного привоза, они были больше, чем у Литии. Он поднес баллончик ко рту и впрыснул очередную порцию адреналина.

– Мне показалось, – прошипел Гарранд, – что я уже просил тебя убраться восвояси.

– Я не глухой, – ответил Римо.

Гарранд едва заметно пожал плечами, но и этого было достаточно, чтобы по всему его телу пробежали волны жира.

Подняв дротик до уровня глаз, он прицелился и метнул его, объявив:

– Левая грудь!

Дротик с характерным звуком вонзился в левую грудь Литии чуть выше соска.

– Правый сосок! – объявил Гарранд, и дротик, пролетев восемь футов, вонзился в набухший сосок правой груди.

– Венерин бугорок! – сказал Гарранд, и дротик, сверкая красным оперением, затрепетал на золотистом лобке. – Ты так и не сказал, зачем вломился ко мне, – спросил он, протягивая руку за новой порцией дротиков.

– Игра закончена, Гарранд! – сказал Римо сухо.

– Значит, эта сука все-таки проболталась?

– Нет, она не сказала ни слова, если тебя это утешит, Она умерла молча.

– Браво! Я не знал, что эта шлюха могла быть хоть чем-то полезной. А теперь правый глаз! – прохрипел Гарранд, и дротик вмиг ослепил Литию. – Рот! – выкрикнул он, и очередной дротик метко поразил цель.

– Зачем все это, Гарранд? – спросил Римо, задумчиво разглядывая черного гиганта. – Неужели из-за того глупого случая и ареста в Джерси-Сити?

– А теперь туда! – вскричал Гарранд и дротик впился в золотистую завитушку над входом в пещеру сладострастия. – Не только из-за ареста, Дональдсон! Не только… Просто страна эта мерзкая, она заслуживает того, что с ней делается, а я заслуживаю того, что мне причитается за мою великолепную работу. Считай, что я возвращаю долг моему народу!

Столь длинная речь вызвала у Гарранда очередной приступ одышки.

– Твоему народу?! – удивился Римо. – Но если бы этот чудовищный план сработал, многие представители твоего народа пострадали бы не меньше, чем все остальные.

– Да, кому-то из тех, кто привык жить на положении домашнего раба, пришлось бы умереть. Невезение да и только! – пояснил Гарранд. – Послушай, раз уж ты здесь, подай, пожалуйста, несколько дротиков. Они вон там на столе в коробочке.

Римо приблизился к высокому белому столику с мраморным верхом, который был частью великолепного мебельного гарнитура. Интерьер комнаты был выдержан в белых тонах. На столике стояла черная коробочка величиной со среднюю буханку хлеба, в которой рядами лежали дротики, как бомбы в арсенале. Римо вынул три штуки, взяв за аккуратно подрезанные натуральные перья. Деревянные корпуса дротиков оказались немного тяжелее тех, которые применялись в спортивных соревнованиях. Передав дротики Гарранду, Римо отступил назад.

– Большой палец левой руки! – выкрикнул Гарранд и с силой метнул дротик.

– А кому принадлежит идея? – Спросил Римо.

– Мне, конечно! Разве она со своими куриными мозгами могла, додуматься до такого?! – сказал он, с трудом разворачиваясь навстречу Римо. – Я оценил открывающиеся возможности сразу, как только прибыл сюда на лечение. Таким обилием государственных служащих, в руках которых реальная власть, необходимо было воспользоваться, и я решил, что Лития может превратить их в послушных марионеток.

– Как тебе удалось добиться ее согласия участвовать в твоей дикой затее? – спросил Римо.

– Ты можешь не поверить, Дональдсон, но она любила меня.

– Оказывая влияние на пациентов, вы использовали гипноз и наркотики?

– Да, если упрощать ситуацию, – ответил Гарранд. – Плюс, конечно, чары и соблазнительная задница Литии Форрестер, которой, поверь, она умела вилять. Мужики просто балдели от нее. Стоило ей стрельнуть глазом, как они были готовы на все. Я этого, по правде говоря, никогда не понимал. Не так уж она была и хороша.

– Мне казалось, что трудно заставить человека действовать против собственной воли, даже под гипнозом, – заметил Римо.

– Типичный образчик глупости из книжки комиксов, – усмехнулся Гарранд. – Сначала нужно убедить каждого, что он действует во имя высокой цели. Тот полковник, например, был уверен, что ты русский шпион. А генерал Дорфуилл бомбил не Сан-Луис, а Пекин в отместку за внезапное нападение. А адмирал Краст? Он считал, что анархисты, собиравшиеся захватить Америку, обосновались в статуе Свободы. Вот он и решил уничтожить зло одним махом. Так это делается, господин Дональдсон.

– Ну, а мелодия? – не мог успокоиться Римо.

– И это моя идея! – улыбнулся Гарранд с видом победителя, его белоснежные зубы жемчужинами засияли на темном атласе лица. – Нужно быть осторожным в выборе слов, которыми человек запускается в действие. Если настроить объект на рядовое слово, то, услышав его в случайной беседе, он может начать действовать задолго до того, как вы сами будете к этому готовы. Но много ли найдется людей, употребляющих в обычной речи нечто вроде «Супер-кали-фрагил-истик-экспи-али-дочиус»?