— Блядь, как же хочется свернуть тебе шею.
Я выпрямляюсь и смотрю на друга с улыбкой на губах.
— Только мешает любовь ко мне и выгода, которую ты можешь получить, да, дружище?
Попрощавшись с другом и закрыв за ними ворота, возвращаюсь в дом. Мышка листает каналы на телевизоре, потягивая кофе.
— Какая по счету чашка? — спрашиваю ее, падая рядом.
— Вторая.
— За час?
Она смеряет меня пренебрежительным взглядом, а я щипаю ее за бедро, чтобы не смела на меня так смотреть.
— Чем займемся, Мышонок?
— Не знаю, — тянет она. — Есть идеи?
— М-м-м. У меня полные… карманы идей. Или не карманы, — играю бровями, а потом наклоняюсь и прикусываю ее бедро. Следом за укусом сразу поцелуи, чтобы минимизировать неприятные ощущения. Поднимаюсь выше, пока не достигаю заветного местечка, и день начинает играть новыми красками.
Глава 23
Виктор
Что-то происходит между нами с Мышкой. Что-то очень нехорошее. После встречи с друзьями у нас дома меня лишили секса. На второй день я стал раздражительным, на четвертый на стены лез. Шестой день вынудил меня переступить через свои страхи и пойти к Мышке за порцией удовольствия. Но именно в этот день надо было начаться ее месячным, и она отказала мне даже в таком простом удовольствии, как минет.
Пошла уже вторая неделя. Точнее, она уже подходит к концу, и мне кажется, что сперма начинает капать у меня из ушей. Критические дни Мышки давно позади, но мы даже и шагу не ступили в сторону секса, как бы я ни выпрашивал. Еще два дня проходят в таком же состоянии, и в вечер воскресенья я все же не выдерживаю.
— Витя, я тут подумала про шашлычки. Давай, может, на следующие выходные снова организуем? Мы так классно отдохнули в прошлый раз. Позовем еще Рому с Никитой и их половинками. — Ира заходит в бильярдную, где я катаю шары. К счастью, не свои, а бильярдные. Хотя близок уже к критической черте. Поднимаю голову и выпрямляюсь, опираясь на кий. — Просто так хочется снова движнячка во дворе. Пусть бы остались на ночь, и можно было бы снова пойти купаться на озеро. — Я молча смотрю на нее в ожидании продолжения. — Что?
— Ничего, — отвечаю и снова склоняюсь над столом. — Хорошо, позвоню парням.
— Что-то не так?
Бью по шару и промазываю, чертыхаясь. У меня была выстроена беспроигрышная комбинация, но мне удалось каким-то образом лажануть.
— А что так, Ир? — спрашиваю, выпрямляясь.
Вижу, как она тяжело сглатывает.
— Не совсем понимаю, о чем ты.
— О нас. О сексе. Об отношениях. Я трахаться хочу.
— Грубо, Витя.
— Правда, Ира. Я тебе намекал, соблазнял, говорил прямым текстом. Что тебе не подходит? У тебя какие-то проблемы со здоровьем? Если да, давай отвезу к врачу.
— Может, у тебя проблемы со здоровьем? — взрывается она. — Что тебе так часто хочется?
— Часто? — швыряю кий на сукно, и оставшиеся шары раскатываются по углам стола. — Вообще-то это “часто” тебя устраивало, когда мы женились!
— Может, сейчас у меня другие потребности!
— А мне с моими что делать?!
— Ты прекрасно справлялся и без меня, раз уж на то пошло!
— Хочешь что-то обсудить?
— Хочу, чтобы ты перестал гулять!
— Гулять?
— Да, по шлюхам ходить!
— Так дай мне то, что дают шлюхи!
— Знаешь, как это называется, Витя?! Перекладывание с больной головы на здоровую! Не желая разобраться в наших проблемах, ты просто тащишься к другой женщине, чтобы удовлетворить низменные потребности, вот и все! Хотя бы на ЗППП проверяйся регулярно!
— Ира, блядь! — выкрикиваю, потому что она права. Но и я прав. И просвета в этом тумане ни хрена нет. Или я его не вижу.
— Что Ира, Вить? — говорит она уже тише. — Скажи, что я неправа.
— Скажу только, что я бы хотел получать все это от тебя, а не от случайных телок, ясно? Вспомни, сколько секса у нас было в начале отношений.
— Так то в начале! Сначала у всех так, а потом секс понемногу отходит на второй план, замещаемый другими потребностями пары. Теплом, любовью, нежностью, уважением. А по твоей формуле все это воплощает в себе секс. Это не так, Витя! — она снова переходит на повышенные тона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это ты так готовишь меня к тому, что к моему полтиннику секса в нашей семье вообще не будет? Потому что мы будем его замещать уважением? Что за ебанутое мнение, Мышка?! Откуда, блядь, ты этой херни набралась?!
— Это мое мнение! — выкрикивает она, взмахнув руками. — Мое! Считаешь его ебанутым — проваливай! Иди на хер, Богомолов!
Развернувшись, сваливаю из бильярдной, проносясь мимо Иры и задев плечом дверной косяк. К ебеням! Какого хрена вообще?! На пустом месте обозвала меня блядуном, сама даже не попыталась разобраться в причинах, почему я так поступаю!
Запрыгнув в кроссовки, вылетаю из дома в гараж. Завожу машину и, едва дождавшись, пока поднимутся ворота, выезжаю со двора. Взвизгнув шинами, срываюсь с места, хоть и знаю, что по поселку лучше ехать спокойно. Но сейчас я не могу. Я должен куда-то выплеснуть свои эмоции, которых у меня уже через край.
То самое, что зрело между нами… то, что заставляло нервничать и волноваться, наконец прорвало. Мышка знает о моих изменах. Сколько это по шкале пиздеца? Двадцать из трех? Сто из десяти? И самый страшный вопрос: что будет дальше? Что она сделает с этим знанием? А я?
Не задумываясь, приезжаю в центр. Паркую машину у обочины и тащусь на прогулку по вечернему городу. У меня сейчас такое состояние, что, кажется, я чувствую вибрации во всем теле. Меня реально трясет, чего со мной давно не было. И, самое страшное, я не понимаю, что делать дальше и даже что думать. С одной стороны здравый рассудок подсказывает купить жене цветы, какой-нибудь подарок и ехать домой мириться. А с другой мне чертовски обидно было слышать это все от нее. А еще страшно. Пиздец, как страшно от перспективы заменить секс… уважением, твою мать! Ложись, дорогая, в постель, я тебя сейчас уважать буду.
Делаю глубокий вдох и засовываю руки в карманы спортивных штанов. На улице пока еще прохладно, а я забыл куртку дома. Вылетел в спортивном костюме, как был одет. Хорошо хоть толстовка была на мне. Подхожу к киоску, покупаю сигареты с зажигалкой и тут же прикуриваю. Ноги сами несут меня на площадь с кафешками. Сейчас бы вискарика, но я знаю точно, что алкоголь усугубит ситуацию, а не спасет. Так что присев за столик в ближайшем кафе, заказываю чай.
Мимо проходят группки гуляющего молодняка. Девочки хихикают, мальчики щипают их за попки и собственнически обнимают за шею. Беззаботное время, по которому, надо признаться, я чертовски сильно скучаю. Когда-то и я так поступал со своей Мышкой. Пока она не начала подниматься по карьерной лестнице, и не запретила мне прилюдных нежностей.
— Вы такой грустный, — раздается слева женский голос, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее. — Могу я присесть возле вас? Все столики заняты, а я люблю сидеть именно в этом кафе. Если, конечно, ваша спутница не будет против.
Киваю ей на стул напротив, даже не проверив, на самом ли деле заняты все места. Мне похер.
— Я без спутницы.
Мы оба прекрасно знаем, что эта игра в невинную овечку, которая хочет посидеть именно в этом кафе, — тщательно продуманный план. Но я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она соблазняла меня, чтобы заигрывала со мной, потому что во мне начинает расти уверенность, что я растерял свою мужскую привлекательность. Каждому мужчине нужно, чтобы им восхищались. И я говорю не только о восхищении тем, как много он делает для своей женщины, нет. Мужчинам тоже нужно говорить об их привлекательности и сексуальности, показывать, что он все еще желанный. Дома я этого не получаю. По крайней мере, последние две недели точно.
Блядь, ну можно же объяснить, что не устраивает! Я же говорю, что мне мало секса! Может, и правда Ире столько не надо? Что тогда делать? Я готов еще на пять раз в неделю ну, четыре с натяжкой, но не раз в две недели точно.
