Было очевидно, что моя мужественность не производит на Тьябо никакого впечатления. Она еще больше укрепилась в своем мнении, когда однажды я вернулся с рифа, где решил немного поплавать с маской. Был прилив, и волны примерно на полчаса успокоились. Но поскольку отлив еще не начался, поверхность океана стала гладкой. Мне давно хотелось посмотреть, что за кораллы и рыбки обитают рядом с домом, поэтому я надел маску, ласты и выплыл на риф. К тому времени вероятность встречи с акулой перестала меня беспокоить. Я часто видел, как люди заплывали на риф с длинными копьями, а через некоторое время возвращались, и к поясу у них было привязано несколько рыбин. Это могло означать только одно: или они полные идиоты, или здесь нет акул.
На глубине стенка рифа обрывалась вниз футов на сорок и начиналось дно. Но еще ярдов через пятьдесят плоское дно кончалось и уходило в черно-синюю бездну. Плавая, я хватался за стенку, периодически всплывал и смотрел, не поднялись ли волны. С приятным удивлением я увидел под водой живые кораллы. Ничего особенного – кусочек там, веточка здесь, пара мозговиков слева, несколько ярких пятен справа на измученном рифе. Но, как правило, единственными цветными пятнами были яркие упаковки. Мусор валялся повсюду: банки, тряпки, подгузники, вяло покачивающиеся на волнах. В мусорных завалах плавали рыбы-попугаи, каранксы и рыбы-наполеоны, некоторые из них были довольно крупные. Их среда обитания представляла собой печальное зрелище. Над ярким пучком кораллов я заметил крылатку-зебру, красивую и крайне ядовитую рыбу. Я нырнул глубже, чтобы приглядеться получше, и чуть не наделал от страха в плавки: прямо подо мной была акула.
В панике я наглотался воды. Потом начал махать руками, ногами – одним словом, вести себя как раненая акулья еда. Я полностью потерял контроль над собой. Глубоководье – не самое подходящее место для выброса адреналина, особенно если твои легкие при этом полны воды. Я понятия не имел, что в этот момент делала акула. Процесс утопления занимал меня гораздо больше. Акула в этот момент могла спокойно попивать чаёк, наблюдая, как я умираю, – ей же лучше. Не надо будет убивать меня, прежде чем начать потрошить на мелкие кусочки. А потом я услышал тихий голос, который так часто спасал меня раньше: Расслабься, возьми себя в руки и плыви вверх, отдышись и вылезай из воды, придурок.
Трудно вообразить более неприятную ситуацию. Твоя голова над водой, а остальное тело – под водой, и при этом ты знаешь, что где-то там, внизу, акула, с которой ты только что встретился. А вот как она решила отреагировать на эту встречу, пока неизвестно. Разозлилась ли она на меня? Показался ли я ей вкусным?
Но, видимо, я напугал акулу. И неудивительно. Ведь я был вдвое ее больше. Надев маску, я нырнул и увидел, как она поспешно уплывает. В ней было всего фута три – совсем молоденькая рифовая акулка. Тем не менее по пути к берегу я все время оглядывался – вдруг она поплыла рассказывать обо мне родителям? Вдруг сейчас за мной явится акулкин папа?
Вбежав в дом, я еле дышал. Сердце билось как бешеное. Ловя ртом воздух, я рассказал о своем приключении Тьябо.
– Там была акула. уффф. уфф… никогда раньше не видел акулу! Оооо.
– Боитесь акулу? – спросила Тьябо, насмешливо вздернув брови.
– Конечно боюсь!
– Ха-ха, – расхохоталась Тьябо. – Ай-матанг боится акулу! Ай-кирибати акул не боятся.
– Это потому, что ай-кирибати – психи!
Она хохотала от души. Будет что рассказать подружкам сегодня вечером.
Шли месяцы, «Макарена» все глубже и глубже вгрызалась мне в мозг, и в душе поселилось отчаяние. Я стал думать, что наши диски не приедут никогда. Каждый раз, когда на Тараве садился самолет, я брал велосипед и ехал в аэропорт, все еще надеясь, что на борту будет наша посылка. «Эйр Маршалл» отменила рейсы, и теперь на остров изредка наведывались лишь самолеты «Эйр Науру» – последней авиакомпании, летающей на Тараву. Но иногда от рейса до рейса проходило несколько недель.
На Науру, острове с населением восемь тысяч человек, когда-то было шесть «Боингов-737». Многовато, конечно. Но поскольку деньги, полученные благодаря добыче фосфатов, им девать было тоже некуда, науру стали придумывать всякие интересные способы их потратить. Жители острова выступали спонсорами бродвейских шоу, финансировали всех мошенников от Тайваня до Коста-Рики, приобретали самую дорогую недвижимость в мире и содержали парк из шести самолетов. На Науру никто не работал. На приисках трудились ай-кирибати под австралийским руководством. А жители Науру тратили все свое время на то, чтобы разжиреть как можно сильнее, и весьма в этом преуспели, став официально самым толстым народом на земле. Когда жены министров не использовали «боинги» для международного шопинга, на них перевозили обитателей Науру в Австралию, лечиться от диабета, вызванного ожирением.
Однако все хорошее когда-нибудь кончается. В настоящее время природные запасы фосфатов почти закончились. От острова ничего не осталось. Фактически он превратился в поверхность Луны. И его жители ничего с этого не поимели. Они уничтожили свою страну и растратили свое богатство. Самолеты продали, остался лишь один, который сдается в аренду. Бродвейские шоу разъехались по домам. Накупленная недвижимость гниет по всему миру. Полдюжины городов застроены пустующими зданиями, принадлежащими науру. Правительства сменяют друг друга примерно каждые четыре месяца, и за короткий срок правления им удается лишь потратить то немногое, что еще осталось от активов Науру. Страна превратилась в международную нищенку. Русская мафия, колумбийские наркоторговцы, африканские диктаторы, ближневосточные террористы – Науру приютил их всех. Можно подумать, что за это острову отстегивается немалый процент, но это не так. Пара тысяч долларов за регистрацию фиктивных компаний, какие-то копейки за отмывание денег, и все. Очевидно, у местных жителей уже и мозги не работают. Науру – самая убогая страна в мире. Как бы ни хотелось мне их пожалеть, я чувствую лишь презрение. И главная трагедия в том, что, ожидая избавления от «Макарены», мне пришлось полагаться именно на Науру.
Прошло семь долгих месяцев. Раз или два в месяц, в зависимости от того, не отменили ли рейс «Эйр Науру», я приезжал в аэропорт и искал среди посылок наши драгоценные диски. Поездка неизменно заканчивалась разочарованием. Мало того что дисков не было, я часто находил в багаже коробки из Австралии, оклеенные ярко-красным скотчем с надписью: «Срочно. Лекарства. Хранить в холодильнике. Немедленно доставить в клинику». Три недели спустя коробки все еще лежали там и пеклись на удушающей жаре. Увы, обычное дело. Благотворители с Запада посылают очень нужные лекарства, однако правительства нуждающихся стран просто забывают их забрать. Я даже предложил доставить лекарства сам, но мне их не отдали. В результате все выбросили на помойку.
