Когда стрелка, указывающая миллионы дней, остановилась на нуле, я уменьшил скорость.
Теперь я уже узнавал нашу привычную, милую сердцу архитектуру. Стрелка, отмечавшая тысячи дней, тоже возвращалась к моменту отправления; смена дней и ночей стала совершаться все медленнее. И наконец, старые стены лаборатории снова замкнулись вокруг меня. С большой осторожностью я останавливал ход Машины.
И тут произошло нечто странное. Я уже говорил вам, что, когда отправлялся в путь, но еще не успел развить большую скорость, через комнату прошла миссис Уотчетт – или, как мне показалось, промчалась с быстротой ракеты. На обратном пути я, конечно, снова прошел через этот момент, когда миссис Уотчетт находилась в моей лаборатории. Но теперь ее движения шли как раз в обратном порядке. Дверь в дальнем конце комнаты открылась, в проеме появилась миссис Уотчетт, тихо прошла через лабораторию и исчезла в двери, через которую она вошла в первый раз. Перед этим мне показалось, что я на секунду увидел Гиллиера, но он промчался подобно молнии.
Тут я остановил Машину и снова увидел старую милую лабораторию, свои инструменты и все приспособления в том виде, как я их оставил.
Совершенно разбитый, я слез с Машины и присел на скамью. В течение нескольких минут я трясся всем телом, но затем стал понемногу успокаиваться. Я опять находился в своей прежней мастерской и видел ее такой же, какой она была всегда. В этот момент у меня мелькнула мысль, что я просто заснул и видел все случившееся со мной во сне.
Но нет! Не все было по-прежнему. Машина времени двинулась в путь из юго-восточного угла лаборатории, а вернулась в северо-западный угол, против той стены, у которой вы ее видели. Точь-в-точь такое же расстояние было от маленькой лужайки до пьедестала Белого Сфинкса, куда морлоки запрятали мою Машину.
Некоторое время голова у меня совершенно не работала. Потом я встал и прошел сюда через коридор. Я хромал – пятка у меня все еще болела, я был весь в грязи…
На столике у дверей я заметил номер «Pall Mall Gazette». Газета была помечена сегодняшним числом. Взглянув на часы, я отметил, что уже около восьми. Я слышал ваши голоса и звон тарелок. Я колебался, не решаясь войти сразу, поскольку был очень слаб и утомлен. Но тут я почувствовал соблазнительный запах жареного мяса, открыл дверь и вошел к вам.
Остальное вы знаете. Я умылся, пообедал и теперь рассказываю вам свою историю…
После рассказа
– Я знаю, – сказал Путешественник во Времени после небольшой паузы, – что все это кажется вам совершенно невероятным. А для меня невероятно только одно: то, что я сижу здесь, с вами, сегодня вечером, в знакомой обстановке, в моей комнате, смотрю на ваши дружеские лица и рассказываю вам о своих приключениях.
Он взглянул на Врача и продолжил:
– Нет. Я не могу ожидать, что вы мне поверите. Считайте это ложью… или пророчеством. Пусть я видел все это во сне, в своей лаборатории. Возможно, я так долго размышлял о судьбах человечества, что в конце концов придумал эту сказку. И пусть я уверяю, что все это правда, чтобы больше заинтересовать вас рассказом. Ладно, считайте, что все это выдумка. Но, тем не менее, скажите, что вы думаете об этом?
Он вынул изо рта трубку и по старой привычке начал нервно постукивать ею о прутья решетки.
Наступила минутная тишина. Затем послышался скрип стульев и шарканье ног по ковру.
Я перестал смотреть на Путешественника во Времени и взглянул на его слушателей. Они сидели в тени, и лица их разглядеть было трудно. Врач, по-видимому, с большим вниманием смотрел на Путешественника во Времени, а Издатель был погружен в рассматривание кончика своей сигары – шестой по счету, выкуренной им во время рассказа. Журналист вертел в руках часы, а остальные, насколько мне помнится, сидели неподвижно.
Наконец Издатель встал, глубоко вздохнул и сочувственно произнес, положив руку на плечо Путешественника во Времени:
– Какая жалость, что вы не пишете рассказов!
– Вы не верите?
– Но…
– Я так и думал!
Путешественник во Времени повернулся к нам.
– Где спички? – спросил он.
Он зажег спичку, сунул в рот трубку и, попыхивая дымком, сказал:
– По правде говоря, я и сам с трудом верю себе… И все-таки…
На его лице читался немой вопрос, когда он посмотрел на увядшие белые цветы, лежавшие на маленьком столике. Потом он посмотрел на подсохшие царапины на пальцах.
Врач встал со своего места, подошел к столу и, взяв цветы, принялся рассматривать их при свете лампы.
– Странный пестик, – пробормотал он.
Психолог нагнулся вперед и протянул руку, чтобы взять цветок.
– Черт возьми! Должно быть, уже четверть первого? – воскликнул Журналист. – Как-то мы доберемся до дому?
– Около станции масса извозчиков, – заметил Психолог.
– Необычная вещь, – задумчиво произнес Врач, – и я никак не могу определить, к какому семейству принадлежат эти цветы. Не позволите ли вы мне взять их с собой?
Путешественник во Времени с минуту колебался, а потом вдруг заявил:
– О, конечно нет!
– Нет, в самом деле, где вы их взяли? – спросил Врач.
Путешественник во Времени схватился за голову, будто какая-то мысль ускользнула от него и он попытался ее удержать.
– Их положила мне в карман Уина, когда я путешествовал во времени… – Он обвел глазами комнату и прибавил: – У меня такое ощущение, будто все, что окружает нас сейчас, куда-то уходит. Эта комната, и вы, и обыденная житейская атмосфера… Все это не вмещается у меня в голове. Сделал ли я действительно Машину времени или хотя бы ее модель? А может, это был только сон? Говорят, что жизнь – это сон, жалкий, но драгоценный сон, который временно нисходит на нас! Но, пожалуй, еще одного такого сна я не вынесу, нет. Это безумие! И откуда бы мог явиться такой сон?.. Я должен сейчас же пойти и взглянуть на Машину! А вдруг окажется, что никакой Машины нет?
Он быстро схватил лампу и вышел в коридор. Пламя лампы по временам вспыхивало красным огнем… Мы последовали за ним.
В мастерской, освещенная дрожащим пламенем, стояла Машина, приземистая, неуклюжая, странная, поблескивающая бронзой, эбонитом, слоновой костью, кварцем. И надо сказать, что это зрелище было весьма убедительным. Я протянул руку и притронулся к ней: да, это было реальное твердое тело. На слоновой кости виднелись коричневые пятна и полосы, а в нижних частях запутались клочья травы и мха. Одна из полос была согнута.
Путешественник во Времени поставил лампу на скамью и провел рукой по согнутой полосе.
– Теперь ясно, – произнес он. – История, которую я рассказал вам, – истинная правда. Простите, что я привел вас сюда в такой холод…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
