– Надежность. Так говорят, когда у человека других достоинств нет.
Прежде Дейзи согласилась бы с этим ироническим утверждением. Когда в свете человека называли приятным и надежным, эти безликие фразы звучали безразлично, а порой и осуждающе. Но она три светских сезона наблюдала за причудами и капризами беспутных, напыщенных и безответственных мужчин. Надежность – прекрасное мужское качество. Дейзи задавалась вопросом, почему не ценила его раньше.
– Мистер Свифт... – Она пыталась говорить беззаботно, но мало в этом преуспела. – Мне интересно...
–Да?
Когда Дейзи шагнула ближе, Мэтью отступил назад, словно сохраняя должную дистанцию. Дейзи пристально смотрела на него.
– Поскольку нет возможности, чтобы вы и я... Этот брак не... – Она никак не могла закончить фразу. – Мне интересно, когда вы планируете жениться?
Вопрос поставил Мэтью в тупик, потом на лице появилось обычное непроницаемое выражение.
– Не думаю, что я создан для брака.
– Даже так?
– Даже.
– Почему? – не отступалась Дейзи. – Вы высоко цените свою свободу? Или намерены стать волокитой?
Свифт рассмеялся так тепло, что у Дейзи сладкая дрожь пробежала по спине.
– Нет, Я всегда считал, что гоняться за ордами женщин – это пустая трата времени, одной хорошей достаточно.
– А как вы определите хорошую?
– Вы спрашиваете, на какой женщине я хотел бы жениться? – Улыбка задержалась на его губах чуть дольше обычного, и у Дейзи иголочками закололо затылок. – Думаю, когда я ее встречу, то сразу узнаю.
Изображая беспечность, Дейзи подошла к витражному окну. Она подняла руку, разглядывая радужные переливы света на своей бледной коже.
– Могу предположить, какой она будет. – Она стояла спиной к Свифту. – Во-первых, она будет выше меня.
– Большинство женщин выше вас, – напомнил он.
– Хорошо образованная, рассудительная и практичная, – продолжила Дейзи. – Не мечтательница. Она будет прекрасно управлять слугами. И торговец рыбой никогда не сможет подсунуть ей несвежую треску.
– Если у меня и были мысли о браке, – сказал Свифт, – то вы окончательно выбили их из моей головы.
– Вам нетрудно будет найти ее, – не унималась Дейзи, но голос ее звучал угрюмо. – В Манхэттенвилле их сотни. Может быть, тысячи.
– Что заставляет вас думать, что я выберу заурядную женщину?
Дейзи почувствовала, что Мэтью подошел к ней, и все ее нервы напряглись.
– Потому что вы такой же, как мой отец, – не оборачиваясь, сказала она.
– Не совсем.
– И если женитесь на женщине, отличной от той, которую я только что описала, вы, возможно, вскоре сочтете ее... паразитом.
Руки Свифта легко легли ей на плечи. Он повернул Дейзи лицом к себе. Его голубые глаза тепло смотрели на нее, и у нее закралось подозрение, что он безошибочно читает ее мысли.
– Хотелось бы думать, —медленно сказал он, – что я никогда не буду таким жестоким. Или глупым. – Его взгляд скользнул по ее декольте. С крайней нежностью он провел подушечками пальцев по тонким ключицам, и по ее рукам, скрытым пышными рукавами, побежали мурашки. – От жены мне нужна только любовь и привязанность, – пробормотал он. – Чтобы она вечером с радостью встречала меня.
От его прикосновения дыхание Дейзи участилось.
– У вас скромные требования.
– В самом деле?
Его пальцы сошлись у основания ее шеи, и Дейзи с трудом проглотила ком в горле. Заморгав, Мэтью быстро убрал руки и, не зная, что с ними делать, сунул их в карманы сюртука.
Но не отодвинулся. Дейзи задавалась вопросом, испытывает ли он такую же неодолимую тягу, что и она, ту приводящую в смущение потребность, которую можно успокоить лишь еще большей близостью.
Деловито откашлявшись, Дейзи выпрямилась во весь свой рост – пять футов с сомнительным дюймом.
– Мистер Свифт.
– Да, мисс Боумен.
– У меня к вам просьба.
Свифт, прищурившись, взглянул на нее.
– Какого рода?
– Как только вы скажете моему отцу, что не собираетесь жениться на мне, он будет... разочарован. Вы ведь его знаете.
– Да уж, знаю, – сухо ответил Свифт. Любому, кто знаком с Томасом Боуменом, было известно, что разочарование у него быстро сменяется глубоким возмущением.
– Боюсь, это будет иметь для меня печальные последствия. Отец и так расстроен, что мне не удалось найти мужа. И если он решит, что я намеренно сделала что-то, чтобы нарушить его планы относительно вас и меня мое положение станет... затруднительным.
– Понятно. – Свифт знал Боумена, пожалуй, даже лучше, чем родная дочь. – Я ничего ему не скажу. Исделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ваше положение. Через два, самое большее через три дня я уеду в Бристоль. Лландриндон и остальные… они не идиоты и прекрасно понимают, зачем их сюда пригласили. И если бы это им было неинтересно, они бы не приехали. Скоро кто-нибудь из них сделает вам предложение.
Дейзи бы оценить стремление Мэтью толкнуть ее в объятия другого мужчины, но от его великодушия она скисла и стала язвительной. В нее словно бес вселился.
Уж если человек чувствует себя осой, его главная цель – жалить.
– Я высоко ценю это, – сказала она. – Благодарю вас. Вы мне очень помогли, мистер Свифт. Особенно тем, что дали мне такой необходимый опыт. Когда я в следующий раз поцелую мужчину – например, лорда Лландриндона, – я буду знать, что делать.
Рот Мэтью сжался в тонкую линию, и Дейзи захлестнула волна мстительного удовлетворения.
– Не стоит благодарности, – проворчал он. Заметив, что его руки замерли в воздухе, будто он едва удерживался от желания придушить ее или хорошенько встряхнуть. Дейзи одарила Мэтью лучезарной улыбкой и вылетела из комнаты. День продолжался. На ярко светившее утром солнце набежали тучки, потом небо заволокло плотной серой пеленой. Начавшийся дождь постепенно усиливался, превращая в непролазную грязь грунтовые дороги, заливая луга и леса. Люди и животные торопились укрыться от непогоды.
Такова весна в Гемпшире, коварная и переменчивая, порой выкидывающая неожиданные штуки. Стоило мокрым утром отправиться в путь с зонтом, как на небе с волшебной быстротой появлялось солнце. Но если кто-то рисковал оставить в солнечный день зонтик дома, на бедолагу тут же обрушивались потоки дождя.
Гости собирались в постоянно меняющиеся группки. Кто-то устроился в музыкальном салоне, другие играли в бильярд, пили чай, затеяли салонные игры в гостиной, устраивали домашний театр. Дамы занялись вышивкой, а мужчины, собравшись в библиотеке, читали и потягивали вино. Ни один разговор не обходился без обсуждения, когда же кончится ненастье.
Дейзи всегда любила дождливые дни. Свернуться в кресле у камина с любимой книгой в руках было для нее самым большим удовольствием. Но теперь печатное слово утратило свое волшебство. Дейзи слонялась из комнаты в комнату, украдкой наблюдая за гостями. Остановившись на пороге бильярдной, она всматривалась в мужчин, бродящих вокруг стола с бокалами и киями в руках. Неторопливое жужжание мужских голосов нарушал лишь стук шаров из слоновой кости. Внимание Дейзи было приковано к Мэтью Свифту. Без сюртука, наклонившись над столом, он выполнил блестящий триплет.
