— Мне нужно будет где-то заниматься.
— Вы имеете в виду письменный стол? — уточнила Анна Леопольдовна.
— Да, здесь его нет.
— Я распоряжусь на этот счет.
— И еще шкаф.
— Зачем?
Как это — зачем? У нее, конечно, совсем немного одежды, но даже ее нужно где-то хранить.
— У вас есть замечательная гардеробная. — Анна Леопольдовна распахнула одну из двух закрытых дверей, и перед изумленной Тиной предстала еще одна комната с разнокалиберными полками, выдвижными ящиками и целой батареей вешалок. Размерами она немногим уступала новому Тининому жилищу, и, что особенно радовало, в ней не было никакой позолоты.
— Я, пожалуй, переберусь жить сюда, — пробормотала она себе под нос.
— Жить здесь будет не слишком комфортно, — послышался над ухом невозмутимый голос, — но если вы так решите, нужно будет распорядиться насчет новой кровати, старая сюда не встанет.
Тина обернулась, натолкнулась на вежливый взгляд домоправительницы, спросила:
— Вы издеваетесь?
— Клементина, — со сдержанным достоинством произнесла та, — в мои обязанности входит обеспечивать максимально комфортные условия обитателям этого дома, а не издеваться над ними. Если вам хочется жить в гардеробной, я постараюсь исполнить ваше желание.
— Я пошутила, — буркнула Тина.
— Ясно, — домоправительница невозмутимо кивнула, — если надумаете внести еще какие-нибудь коррективы в обустройство своей комнаты, просто дайте мне знать. — Она глянула на изящные часики, добавила: — До ужина осталось двадцать минут. Переодевайтесь, Клементина, я зайду за вами через четверть часа, чтобы проводить в обеденный зал.
Когда за домоправительницей, которую Тина уже мысленно окрестила домомучительницей, захлопнулась дверь, она с разбегу плюхнулась на кровать и испустила страдальческий стон.
Ужас! Сначала этот хромой дядька с глазами наемного киллера, теперь вот железная леди Леопольдовна. Мерзкие, старые сухари, чопорные и надутые! По сравнению с ними даже грозный дядя Вася выглядит рождественским Санта-Клаусом. Да, попала она! Новая жизнь еще даже не началась, а уже тошно. Тина со злостью запустила в дверь одной из расшитых золотом подушек. Дверь сию же секунду распахнулась, и она испугалась, что вернулась домомучительница, чтобы отругать «юную леди» за порчу имущества.
Оказалось, что это не домоправительница, а Антип — хрен редьки не слаще — принес ее сумку.
— Ваши вещи, — Антип поставил сумку аккурат в центр комнаты, зыркнул на Тину, прошелестел: — Еще какие-нибудь распоряжения будут?
— Нет, спасибо, — девушка затрясла головой, отчаянно желая, чтобы этот неприятный тип побыстрее оставил ее в покое.
Антип молча кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Тина спрыгнула с кровати, подошла к сумке. Интересно, что конкретно имел в виду отец, когда велел ей переодеться к ужину? Она должна переодеться во что-то особенное или просто сменить дорожную одежду? Ничего особенного у нее нет, а те одежки, которые на ней сейчас, очень даже приличные. Да и что с ними могло случиться за четыре часа, проведенных в стерильной отцовской «монстре»?! Нет, не станет она переодеваться, просто умоется с дороги.
Умывание не заняло много времени: Тина вымыла руки, плеснула в лицо прохладной воды, вытерлась пушистым полотенцем. Все, она готова!
Спустя несколько минут в дверь постучали. Домоправительница окинула Тину внимательным взглядом, сказала:
— Следуйте за мной, все уже собрались.
Тине очень хотелось узнать, кто это «все», но расспрашивать Анну Леопольдовну не решилась. В конце концов, ждать осталось немного, скоро сама все увидит.
Обеденный зал не зря назывался залом, своими размерами он почти не уступал их школьной столовой. Только, в отличие от столовой, пахло тут не в пример вкуснее. В Тинином животе громко заурчало. Домоправительница покосилась на нее с неодобрением и громко сообщила:
— Яков Романович, я ее привела!
От этих слов Тине вдруг стало обидно, точно она не взрослая девушка, а бычок на веревочке. Будто ее обязательно надо приводить-уводить.
— Клементина, иди сюда! — из-за стола встал отец. Он, в отличие от Тины, успел не только сделать несколько звонков, но и переодеться в жемчужно-серый костюм. Даже шейный платок сменил с красного на темно-синий.
Тина сделала несколько нерешительных шагов, исподтишка рассматривая собравшихся за столом людей.
Во главе стола было место отца. По правую руку от него сидел дядя Вася. При виде знакомого лица она слегка приободрилась.
По левую руку, опершись локтями о стол и подперев кулачком подбородок, восседала роскошная блондинка. Длинные платиновые локоны уложены небрежно и одновременно элегантно, лицо похоже на лица всех известных Тине супермоделей, вместе взятых: красивое, тщательно накрашенное и по-детски капризное. На блондинке было открытое вечернее платье, глядя на которое Тина начала понимать, что именно имел в виду отец, когда велел ей переодеться к ужину. В своих джинсах и футболке она вдруг почувствовала себя замарашкой, попавшей на бал.
Рядом с красоткой сидел парень. На вид ему было немногим больше, чем самой Тине. Идеально-правильные черты лица и светлые волосы указывали на кровное родство с блондинкой, и, в отличие от остальных присутствующих в зале мужчин, он был одет гораздо более неформально: в джинсы и белоснежную сорочку с расстегнутыми на вороте пуговицами. Парень поймал взгляд Тины и белозубо улыбнулся. Она робко улыбнулась в ответ.
Кто эти двое? Блондин запросто мог быть ее сводным братом, но дядя Вася говорил, что у отца нет больше родных детей. Может, приемный сын? Или племянник, или просто дальний родственник? А блондинка? Для дальней родственницы она держится слишком уж уверенно…
Рядом с дядей Васей сидел поджарый мужчина, еще довольно молодой, но уже почти полностью седой. Мужчина смотрел на нее с доброжелательным интересом и рассеянно постукивал длинными музыкальными пальцами по столешнице.
— Друзья мои, — отец вышел из-за стола, обнял деморализованную Тину за плечи, — позвольте представить вам мою дочь Клементину! К счастью, она не очень похожа на меня внешне, — он усмехнулся, — но, надеюсь, у нас с ней найдется много общего. Прошу любить и жаловать!
Над столом прошелестел тихий шепоток, блондинка даже вяло поаплодировала — от большущего прозрачного камня на ее безымянном пальце по залу разлетелись яркие блики.
— Ну, дочка, давай я познакомлю тебя со своими друзьями! — отец чуть сильнее сжал ее плечи. — Василия Игнатовича, моего наипервейшего помощника, ты уже знаешь, но скажу еще раз — к нему ты можешь смело обращаться с любыми проблемами. Игнатыч — человек, для которого нет ничего невозможного.
