Встретили нас на вокзале, как и было обещано. Машинка типа маршрутного такси поглотила наши сумки-чемоданы и всю не слишком трезвую и потому шумную компанию. И вот мы едем по шоссе, с любопытством озираясь вокруг. Пейзаж, в смысле ландшафт, такой смешанный; понятно, что уже не Россия: слишком чисто и ухоженно, много частных домой, черепичные крыши, садики. С другой стороны, попадаются вехи социалистического прошлого в виде многоэтажек – до боли знакомых безликих коробок. Шофер прекратил попытки просветить нас на предмет расписания и порядка работы общественного транспорта и достопримечательностей и принялся объяснять, где ближайший от нашей гостиницы магазин. И вот уже показался замок, мы радостно галдели и даже сперва не поняли, почему это мы объезжаем кругом и останавливаемся у другого здания, гораздо более простого и незамысловатого по архитектуре. Нас встретили и быстренько прояснили умеренную цену путевок. Да, банкет ждет нас в замке, и мы столь же желанны, как другие гости. Но жить мы будем здесь: широкий жест, и мы с недоумением уставились на одноэтажный длинный дом, подозрительно смахивающий на коровник. Оказалось, ошиблась я не намного: низкое продолговатое здание строилось как конюшни, но то было очень давно, хозяин замка разводил лошадей. Сейчас это гостиница для водителей-дальнобойщиков, однако под Новый год ее освобождают для постояльцев.
Услышав про конюшни, мне стало грустно. Впрочем, все оказалось не так плохо: стандартные комнатки – шкафчик, кровати, столик. Чисто и непритязательно. Три звезды. Но! Дело не в звездах – черт с ними, в конце концов! В замок мы все равно попадем, а тут нам и ночевать-то один раз. Вот только комнаты рассчитаны на четверых! И в каждом номере четыре аккуратно застеленные пледами и безнадежно односпальные кровати. Мы обалдело таращились друг на друга, пока наши двое беспризорных приятелей умирали от хохота, тыкая в нас пальцами и обсуждая, кто и с кем образует групповуху. Делать было нечего, и мы написали на бумажках, вырванных из моей тетрадки: «Дим и Таня», «Миша и Лариса», «Платон и Кристина», «Никита и Маша» – и покидали их в чью-то шапку.
В результате нам выпало жить с Мишаней и Ларисой. Две другие пары заняли третий номер, а холостяки поселились в комнате с двумя немцами. Мужики предложили перекусить и поспать, чтобы отдохнуть перед праздником. Ребята притащили в наш номер еще один столик, мы достали припасы из дома и устроили обед. Хорошо, что русский человек запаслив. Кто пойдет в вагон-ресторан в поезде? Еще чего! Не-ет, наш человек возьмет с собой курочку и пирожки. Запасы оказались солидными, за дорогу мы их не одолели и теперь шустро подъедали сыр и бутерброды с колбасой, огурчики-помидорчики и ту самую частично уцелевшую курочку.
Потом все расползлись по комнатам, и, пока мы с Ларисой прибирали, Миша и Дим быстренько разделись, забрались в койки. Повздыхав, мы с ней тоже отправились спать.
К собственному удивлению, я заснула быстро и спала крепко, словно младенец. Наверное, сказались бурная ночь в поезде и свежий воздух.
Итак, мы проснулись, выгнали наших мужиков курить и гулять, а сами достали кипятильничек, сообразили по чайку и принялись болтать и жаловаться друг другу на столь неудачный вариант размещения. На самом деле – это надо же придумать – расселить парочки по две. И что нам теперь? Правда, что ли, групповуху устраивать? Как-то я не любительница. Лариса, хихикнув, вспомнила старый анекдот о том, что групповуха – прекрасный повод сачкануть, а потом вполне практично предложила пользоваться номером по очереди. Мы с ней бросили рубль, который я нашарила в кармане куртки. Я загадала орла, а она – решку. Выпала решка, и я отправилась на поиски наших мужчин, пока Лариса спешно прихорашивалась. Мальчики курили в холле, глядя в большой телевизор. Шли новости на английском.
– Миша, тебя Лара зовет, – сказала я, устраиваясь рядом с милым на диванчике.
– Зачем? – вяло поинтересовался Миша.
– Не знаю, но говорит: очень-очень надо.
Мишаня пожал могучими плечами, тем не менее поднялся и побрел по коридору в направлении номера. А минут через десять к нам присоединились Никита с Машей. Новости кончились, и мужики встали, чтобы сходить за пивом.
– Не сейчас! – воскликнули мы с Машей хором.
– Да ладно вам, – буркнул Никита. – До вечера еще полно времени, выветрится все.
– Нет-нет, посидите здесь. – Маша изо всех сил тянула приятеля обратно на диван.
– Может, погулять? – предложила я.
– Куртки в номере, – быстро напомнила Маша.
– Черт, ну ладно, подождем.
– Эй, я не понял. – Никита вздернул брови. – В чем дело-то? Почему это пива не дают и гулять не пускают?
Дим оказался более сообразительным. Он хмыкнул и взял дистанционник. Потом махнул насупленному приятелю:
– Садись, Ник. Я так понимаю, что девочки расписали очередь на комнаты, да? И нам выпал второй номер. Так что будем смотреть телик.
– Всухую! – горестно вздохнул Ник.
Потом наступила наша очередь, а потом все отправились на улицу. Погода радовала: лежал самый настоящий снег, и просматривались весьма живописные окрестности. Замок стоял на холме, возвышаясь над деревней, как и положено господскому дому. Внизу, у подножия, мы видели красные черепичные крыши аккуратных домиков и шпиль костела. Сквозь мягкие неспешные облака проглядывало солнышко, и картинка была прямо-таки пасторально-рождественская. Само собой, выпивший и отдохнувший народ потянуло на подвиги.
– Эх, жалко, лыж нет!
– И санок тоже нет...
– А может, у местных?
– Да где они, местные-то?
И правда, несмотря на торжественно прекрасную погоду, никто не спешил обживать склоны ближнего оврага, не видно было детей и собак, в Москве неизбежно собирающихся у каждого склона, который можно хоть как-то выдать за снежную горку.
Но что нам препятствия? Они лишь разжигают творческое воображение отдельных личностей. И вот уже личности задумчиво кружат возле какого-то аккуратного сарайчика, обсуждая возможность разобрать его... или вот ставни. Их же можно просто снять... А чего? Покатаемся чуток, а потом взад, то есть обратно повесим. Мишаня и Никита как раз пыхтели, пытаясь снять ставень, когда из кухни, углядев в окно разбой, выскочили местные. Несколько минут все махали руками и объясняли друг другу, чего хотят и ждут от этого вечера. Чехи – что их сарайчик переживет и этих русских, а наши – что им с горки, блин, кататься не на чем. Потом высокие стороны все же пришли к консенсусу, и через каких-то двадцать минут первый паровозик понесся вниз со склона оврага, оглашая окрестности визгом и радостными криками.
Ребята вспомнили детство и не мудрствуя лукаво разобрали на картонки пару коробок из-под вина, которые им выдал менеджер отеля, спасая ставни.
