— И где же вы столько странствовали, непутевые? Мы уже и не ждали вашего возращения, ваша мать только отказывалась поверить в вашу смерть — говорила, что знает, что вы живы. — Велимудр с интересом разглядывал окрепших и раздавшихся в плечах родичей, остальные с каменными лицами смотрели будто сквозь братьев, но так же выискивая изменения в их радостных открытых лицах.
Первак пожал плечами — Доверились в пути купцам, которым помогли отбиться от злодеев, а они нас опоили и продали в рабство. Вывезли нас с братом так далеко, что мы уже и не чаяли вернуться назад. Купил нас знатный иноземный князь Арман, который за нашу клятву в верной службе даровал нам свободу и сделал своими телохранителями. Но, по правде говоря, Арману не так уж и нужны охранники — он сам владеет многими нашими техниками, кроме отвода глаз. Но знает наш господин намного больше, чем наш род — мы сами у него многому полезному научились. И свое войско, набираемое из подростков, князь научил многому, из того, что он знал, его воины изучают даже грамоту и многочисленные языки разных народов!
— И откуда у этого Армана такие познания? — до разговора снизошел сам Светозар, посмотрев наконец братьям в глаза. — Он что, родом из нашего рода?
— Нет, великие старейшины! — Вторуша вздохнул — Мне кажется, что в нем есть частичка самого Велеса. Наш господин родом из небогатого франкского рода, однако смог стать приемным сыном родного брата их короля, а затем завоевал с помощью своего войска, не потеряв ни одного человека, раненые не в счет, огромную империю и теперь он император Царьграда, как называют Константинополь, столицу империи, русские князья.
Император, которому мы поклялись служить, послал нас пригласить весь наш род переехать жить в его владения, наши женщины ни в чем не будут нуждаться, а мужчины будут нести службу лично императору. Дети рода смогут обучаться в его военных школах, в которых старейшины смогут и дальше передавать свои знания. Эти сырые землянки вы будете вспоминать как ужасный сон, вс получат надежные и уютные жилища.
Старейшины переглянулись — полтора года назад они вынуждены были согласиться на хлебопашество — охота уже не могла прокормить род и перед ним стала дилемма — или уходить опять дальше в леса, или начать пробовать выращивать хлеб и овощи.
— Ступайте, братья домой, мы должны обсудить предложение вашего (ехидный Светозар выделил это слово особо) императора.
Дождавшись пока братья выйдут наружу, Светозар спросил своих давних друзей, с которыми давно сдружился в совместных битвах с врагами — Что скажете, старейшины?
— Наши предки не раз служили разным князьям и владыкам — вспомните Александра из Эллады! Предания тех времен мы сами рассказываем своим воинам. Наши предки держали в страхе персидских воинов! Правитель Царьграда по слухам силен, это же подтвердили эти мальчишки. Храбр уверяет — воины, что пришли с ними, ничем не уступят нашим лучшим бойцам. А я Храбру верю — он ни разу не ошибался. Я за переселение, нужно предупредить наши братские роды — может они тоже захотят уйти вместе с нами? — Орех встал и прошел к столу, на котором стояла корчага с медовухой, отпив, он передал ее Велимудру.
Тот принял, отпил и передал Светозару — Я за, сомневаюсь, только что все рода захотят с нами уйти, брат!
Тот выпил и кивнул — Возможно, однако предложить мы им обязаны, может хоть молодняк захочет показать свою удаль в чужой стране! Посылайте-ка гонцов к родичам!
Еще неделю ждали ответа от удаленных деревень, однако вместо него в деревню заявились сами семьи лесовиков, которые пошли против увещеваний своих старейшин и решили посмотреть мир да себя показать. На колосящихся полях поставили шалаши, а прибывшие потребовали братьев рассказать о предложении императора.
Выслушав рассказ о реках молочных и берегах кисельных, которые обещали Первуша со Втораком, молодежь дружно попросила вести их вместе с их семьями в далекий Царьград — Греков наши предки не раз бивали, на Царьград с князьями и их русью в поход ходили! — тридцатилетний Ждан веско ронял слова как гвозди в дуб вколачивал — хватит нам жить как изгоям! Развеем удаль молодецкую и покажем грекам, где раки зимуют!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К молодежи вышли старейшины рода, который так и не смог стал землепашцами — Гой еси, добры молодцы! Собирайтесь — завтра уходим в Царьград!
Ярослав Ярославич, князь Тверской и Великий князь Владимирский восседал на своем столе. Двенадцать лет назад Ярослав вместе со своими братьями и племянником Борисом Васильковичем — ростовским князем ездил в Золотую Орду, откуда был отпущен «со многою честью», отдарившись мехами, серебром и стоялыми медами, и вернулся в Тверь. Восемь лет назад князь Ярослав Ярославич участвовал в совместном русско — литовском походе на принадлежавший Ливонскому ордену Дерпт. Семь лет назад после смерти Александра Невского хан Золотой Орды Берке передал великокняжеский ярлык его младшему брату Ярославу, по всей видимости, рассматриваемому в качестве более лояльного, чем старший на тот момент Андрей. Под властью Ярослава Ярославича оказались Тверское и Владимирское княжества.
Пару лет назад тверской князь Ярослав Ярославич по просьбе новгородцев послал им на помощь сыновей Святослава Ярославича и Михаила и других князей, которые участвовали в Раковорской битве против рыцарей Ливонского ордена и их союзников — датчан.
В этом же году в ходе очередного конфликта Ярослав Ярославич был изгнан новгородцами. В том же году он решил усмирить Новгород, призвав к участию в будущей борьбе князей Дмитрия Александровича Переяславского и Глеба Ростиславича Смоленского и заручившись помощью от хана Золотой Орды Менгу — Тимура. Сторону новгородцев принял брат Ярослава, Василий Ярославич, князь Костромы, которого ордынские дипломаты решили противопоставить Ярославу. Но вот ведь незадача — Хан Золотой Орды собрал все свои тумены и двинулся войной на своего родственника. Лишившись поддержки, князь ломал голову, кого же привлечь в союзники, когда ему донесли неожиданное сообщение с границ его княжества — из лесных деревень вышли несколько родов воинов. Да, да — именно воинов! Настоящее пешее войско из трехсот пятидесяти витязей следует вместе со своими семьями в сторону Царьграда. Причем даже женщины и дети вооружены луками и дротиками. Все идут без телег, небольшой скарб и маленьких детей несут на себе. Переселенцев пробовали остановить и допросить с пристрастием, однако те перебили пятьдесят дружинников князя как куропаток и, захватив их коней, двинулись дальше.
Князь перебрал последние сообщения из Царьграда — к власти там пришел очередной новый император, вернувший утерянные было раньше земли Византийской империи и даже прирастивший новые. Папа римский и Патриарх пришли к согласию и произошло объединение церквей, теперь вера у всех одна, крестовые походы на Русь стали невозможны. Зато после освобождения гроба Господня христианской церковью объявлен новый крестовый поход на Золотую Орду.
Князь задумался — " Менгу — Тимур вместо помощи в усмирении Новгорода срочно направился на юг. Если крестоносцы ударят ему в тыл, то… То он навсегда потеряет этого союзника и значит нужно искать нового! Тут еще странные лесовики бегом бегут в Царьград, как будто им там салом намазали. А может и намазали! Прознали значит, где жить хорошо! Интересно! Не послать ли мне послов в Царьград? Пусть они все там хорошенько разнюхают и доложат."
Князь крикнул — Эй, кто там! Вызовите мне посольского боярина!
Глава 16
Братство рыцарей Христа Ливонии— это отделение (ландмейстерство) Тевтонского ордена в Ливонии, был образован в 1237 году из остатков разгромленного язычниками-жемайтами Ордена меченосцев в битве при Сауле и имел широкую автономию. Резиденцией магистра ордена служил Венденский замок. После потери в битве магистра и примерно трети рыцарей братья нуждались в военной силе для защиты захваченных ими земель, для чего было решено соединить Орден меченосцев с Тевтонским орденом. Однако для этого требовалось согласие датского короля Вальдемара Второго, у которого меченосцы в результате походов отвоевали принадлежавшие Дании территории Северной Эстонии, включая крепость Ревель. Датчане в ответ стали задерживать корабли с крестоносцами в порту Любека, препятствуя притоку свежих сил рыцарей в Ливонию. В переговорах папы с императором посредничал магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца, который ждал от папы буллу об объединении Орденов. Папа настоял, чтобы его легат Вильгельм Моденский добился включения требований Дании в договор, который и был подписан в Стенсби. Таким образом и появилось Ливонское ландмейстерство Тевтонского ордена, или Ливонский орден. Орден вёл войны против Литвы и Руси, а с объединением христианской церкви исчез смысл существования этого ордена.
