"Так мы тут одни?"
— Ты не стой на месте то, — продолжил он, — проходи в комнату. Сейчас чаю принесу, и сразу начнем.
Сразу же на язык полез язвительный вопрос «Что начнем?», но я затолкала его вглубь сознания, как и легкие пошлые фантазии, которые вообще не должны были присутствовать в моей голове.
Я решила, что во всем виноват его пресс и кубики. Эта картинка назойливо крутилась в моей голове. И зачем вообще я попросила его одеться? Так бы и любовалась …
Ах, ну да, я же здесь для того, чтобы наконец закончить проект.
Но мне не хотелось этого. Мне нравилось находиться рядом, и мысль о том, что завтра все закончится, не давала покоя.
Села на стул возле письменного стола, где я еще на входе в комнату заметила листы с нашим проектом.
— А вот и чай, — Дан ввалился в комнату с двумя горячими кружками в руках. — Минутку, — и он снова вышел из комнаты.
И почти сразу зашел обратно с вазочкой с печеньками. Я все это время молча наблюдала за его действиями. Он сел рядом и придвинул к нам нужные листки.
Мне было неуютно писать у него, зная, что в квартире мы одни. Дан сидел слева от меня, постоянно касаясь плечом, отчего у меня по телу проходили импульсы тока, постоянно сбивая с мысли.
Здесь, в отличие от библиотеки, сконцентрироваться на чем-то было в сто раз сложнее.
Но все же, мы дописали концовку проекта за час, запивая чаем со сладким, а потом переместились на кровать, потому что там больше плоского пространства, и разбирали написанные листы. В итоге на краю кровати потихоньку вырастала внушительная стопка.
Дан все смотрел то на меня, то на бумаги, то снова на меня. Он о чем-то усиленно думал. Было видно, потому что этот мыслительный процесс отражался на его лице, плохо скрываемый рассеянной улыбочкой.
Я уселась на кровати поудобнее, прислонившись к стене спиной и скрестив ноги.
— Ай, к черту все, — резко произнес он и мгновенно приблизился ко мне.
Я резко выдохнула воздух.
Что он сейчас делает??
Он остановился напротив меня и тяжело задышал.
Дан всматривался прямо мне в глаза, медленно приближаясь, будто лев на охоте. Зрачки у него были расширены то ли от предвкушения, то ли от того, что в комнате было не слишком светло. Под его взглядом я будто окаменела, напрочь отключив двигательные функции.
Свободной рукой он медленно провел по моей руке вверх, вызывая за собой мурашки. Его ладонь временно остановилась на моей шее и заставила сердце отчаянно колотиться, но все же скользнула верх и осталась на моей щеке. Большим пальцем он поглаживал мою щеку, а мне хотелось то ли растаять от этой нежности, то ли сбежать отсюда прочь.
Он слишком близко! Слишком!
Я перестала дышать от слова совсем. Все внутри буквально кипело от близости его тела, дурманящего запаха и взгляда, который прожигал меня сейчас насквозь.
Время перестало иметь значение. В настоящий момент мне были важны только его глаза и лицо, находящееся в нескольких сантиметрах от меня.
Богдан подался еще ближе. Его взгляд завис на моих губах, и по позвоночнику прошел холодок.
— Что ты творишь… — одними губами произнесла я.
Вместо ответа его губы слегка коснулись моих, и я от неожиданности закрыла глаза, только больше углубившись в этот момент. Все вокруг замерло, кроме нас двоих. Мозг затуманился, а живот ответил тысячей бабочек.
Боже!
Он легонько прикусил мою нижнюю губу. Задохнувшись, я шокировано вцепилась в его плечи, не в силах противостоять.
Посреди оглушающей тишины начал громко звонить мой телефон, заставив меня резко отрезветь.
Оттолкнув Богдана от себя, я схватила свой телефон и выбежала из квартиры, подхватив свои кроссовки в руки. Добежала босиком до квартиры и юркнула в нее, на ходу отключая звонок от подруги.
Я закрылась в своей комнате и села на полу. Руки тряслись как у запойного алкоголика, да и ноги тоже. Мозг все еще был опьянен и потому не выдавал совершенно никакой информации.
Зачем он это сделал?
Глава 39
Богдан
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не знаю, что на меня нашло.
Я сидел рядом с ней и разбирал эти чертовы листки, от которых уже в глазах рябит, и вдруг понял.
Понял, что это наш последний вечер.
Завтра мы последний раз сидим вместе за одним столом, а потом нас разлучит судьба. Мы выступим перед преподавателем с проектом и … И все.
Больше Алиса не будет дергаться от моих прикосновений, мы не будем сидеть после лекций в библиотеке, она больше не сядет в мою машину.
Да, прошло каких-то три дня, но мне показалось, что я всегда с ней так сидел. И переднее место в машине принадлежит только ей, она слишком хорошо там смотрелась.
И если я сейчас не сделаю хоть что-нибудь, я упущу ее. Возможно навсегда.
И я просто мысленно послал ее парня куда подальше и приблизился к ней, когда она прислонилась спиной к стене, сидя на моей кровати.
Я больше не мог ждать.
Сердце участило свой темп, когда я всмотрелся в ее округлившиеся от удивления глаза. Вокруг стало очень тихо, я слышал только учащенный стук ее сердечка.
Пододвинулся еще ближе, заставив свои ладони вспотеть от ее близости, и провел пальцами по ее руке, поднимаясь выше. Когда ладонь коснулась шеи, сердце заколотилось так, что отдавало в висках. Я стал как оголенный нерв.
Она не двигалась, только нервно дышала и не отрывала своих глаз от меня, и я принял это за зеленый свет.
Поглаживая ее щеку, и осторожно коснулся ее губ своими, боясь в глубине души, что она оттолкнет меня.
Ее губки, нежные как персик, трепетали под моими, заставляя меня полыхать как зажжённая спичка.
Сейчас мы дышали одни воздухом на двоих, и я молился, чтобы этот момент продлился как можно дольше.
Я еле сдерживал себя от того, чтобы не взять ее и не повалить тут же на кровать. Слегка прикусил ее пухлую нижнюю губку и практически взвыл от желания впиться в них. В ответ она издала стон и схватила мои плечи своими маленькими пальчиками.
Она тоже хотела этого.
Но ее телефон оглушил противным звоном эту комнату, заставив девушку отпрыгнуть от меня и унестись прочь из квартиры.
Алиса захлопнула за собой дверь и оставила меня в полной растерянности.
Затем ее сменила злость, и я раздраженно ударил кулаком в стену, чуть левее от места, где сидела моя соседка.
Вот же засада!
***
— Я поцеловал ее.
— Ты что сделал? — расплылся в улыбке Сергей.
Мы с парнями стояли на парковке возле моей тачки пятничным утром. На второй и последней паре на сегодня мы сдаем этот многострадальческий проект. Многие с ним изрядно намучились, и сегодняшний день означал, что все смогут снова вернуться на свои места к друзьям. Что очень меня удручало.
— Ты прекрасно слышал, прикидывайся, — я насмешливо приподнял бровь, давая понять, что повторять не собираюсь.
— И как это было? — влез любопытствующий Макс, — она снова от тебя свалила, или вы теперь вместе?
Я грустно ухмыльнулся.
— Первое.
Серега вздохнул, поправляя лямку своего рюкзака.
— Ну, а что ты хотел, собственно. Чтобы она на тебя сразу накинулась? Ты конечно, горячий парень, но, видимо, ее темноволосый погорячее будет, — он заржал.
Я шутливо кинул в него тем, что было в руке, ключами от машины. Он на лету их поймал и кинул обратно мне.
— Ну, а если серьезно, она проявила какую-то взаимность к тебе, или «Богдан, фу, больше никогда не пересекайся со мной» — изобразил Серый девчачий голос.
— Снова первое.
Серега отлепился от машины и заключил:
— Ну, тогда не стой на месте, прояви напор в своем стиле. Сейчас она еще колеблется между тобой и ее парнем, и у тебя есть все шансы.
— Посмотрим, — неопределенно выдал я, — у самого-то как? Что-то не вижу рядом Корнеевой.
— Та заболела она, — отмахнулся друг, — я сейчас к ней езжу, лекарства вожу, пока не знаю, сколько ее не будет на лекциях. Грипп.
— Понятно.
