Читаем без скачивания Агент № 13 - Андраш Беркеши

Показания Салаи решали и другую проблему: теперь Илонка сама поймет, что дальнейшее ее молчание бессмысленно и ей лучше рассказать обо всем, что произошло в ту ночь. Сейчас нужно бы еще выяснить, где находился Казмер Табори между семью и десятью часами утра.

Но поведение Гезы Салаи лейтенанту по-прежнему не нравилось. Его не оставляла мысль, что инженер знает об убийстве гораздо больше, чем рассказал до сих пор. Потом Фельмери задумался над тем, почему Казмера Табори никто не видел вечером девятнадцатого в ресторане, хотя он утверждает, что ужинал там с Илонкой?

Лейтенант Фельмери еще раз воскресил в памяти показания Салаи, донесения и рапорты оперативных работников. И тут же облегченно рассмеялся. «Ну и осел же я! — подумал он. — Ведем расследование, свидетелей допрашиваем. А допросить официально Казмера Табори мы до сих пор не догадались… В ресторане, в кафе мы расспрашивали официантов только об одном: когда и с кем был там Меннель. Но видели ли они девятнадцатого вечером Казмера Табори, мы почему-то забыли их спросить…»

Вальтер Герцег уже в течение нескольких минут наблюдал с веранды второго этажа виллы Майорошей за домом профессора Табори. Он сразу узнал Бланку, когда та вышла из дома.

С воскресенья Вальтер Герцег и Еллинек жили на этой вилле, снимая все три комнаты на втором этаже, разумеется, за такую сумму, перед которой не смог устоять владелец виллы, школьный учитель Майорош. Впрочем, не столько кругленькая сумма, выплаченная за неделю вперед, оказала на него магическое действие, сколько твердое обещание Герцега оказать помощь супругам Майорошам, собравшимся в конце лета в туристскую поездку по Западной Европе, и в частности по Австрии. Герцег дал учителю свою визитную карточку, и тот решил, что будет совсем неплохо, если, приехав в Вену, они с женой смогут встретить поддержку влиятельных в этой стране лиц.

Герцегу с Еллинеком вскоре стала известна вся подноготная ближайших соседей. Больше всего их почему-то интересовала семья Табори, что было, впрочем, вполне объяснимо, поскольку покойный господин Меннель останавливался именно у них. Корреспонденты изучили расположение виллы Табори, узнав попутно и о том, что у них в саду никогда не закрывается задняя калитка. Каждый день в семь утра профессор Табори выходит через эту калитку и направляется либо на рыбалку, либо на прогулку на яхте. Благодаря рассказам учителя и его супруги Герцег и Еллинек познакомились и с семьей Шалго. Продолжая наблюдать, Герцег заметил, как Хубер вышел из дома Шалго и через сад пошел к вилле Табори. Тогда он перевел бинокль на побережье, на сверкающую поверхность озера, по которой сновало множество лодок. Правда, он увидел, что большинство их кружилось вблизи гостиничного пляжа, а некоторые совсем далеко от берега. Герцег окинул взглядом поросший тростником берег. Он казался вымершим. Если, конечно, за камышами не приютились в своих лодчонках рыболовы. Переведя бинокль снова на виллу Табори, Герцег увидел на веранде Хубера. Тот стоял в тени, и лица его нельзя было разглядеть.

Затем Герцег взял под наблюдение дом Шалго. Вот полковник Кара с портфелем под мышкой остановился перед своей машиной, открыл дверцу и сел. Куда-то собирается ехать. Через несколько мгновений из калитки, оживленно переговариваясь, вышли девушка и Оскар Шалго. «До чего же очаровательна эта девчонка! — подумал Герцег. — Только почему это у нее такое грустное лицо? Вернее, даже не грустное, а обиженное… Должно быть, старик сказал ей что-то неприятное. Впрочем, девушка, как видно, не очень-то слушает нравоучения старика. Недовольно дернув плечиком, она помахала рукой сидевшему в машине полковнику Каре и торопливым шагом перешла на другую сторону улицы. Шалго проводил ее взглядом, сокрушенно покачивая головой, потом уселся в машину рядом с полковником. Герцег долго еще задумчиво смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.

Хубер сидел в гостиной, задумчиво глядя на небольшой лист бумаги, лежавший перед ним на столе. В комнате царила тишина. Яркий свет послеполуденного солнца потоком лился через полуоткрытую дверь. В его лучах дым от сигары принимал причудливые формы. Хубер вновь и вновь пробегал взглядом перечисленные на листке фамилии и думал: «А ведь эти люди и не подозревают, что сегодня ночью или завтра утром они на долгие годы распростятся со свободой. Сейчас еще не поздно передумать. Достаточно мне сжечь эту бумагу, и им ничего не будет угрожать…»

С террасы в гостиную вошел Герцег. На скрип двери Хубер поднял голову.

— Вы узнали меня? — спросил нежданный гость, подходя ближе.

— Герцег. Вальтер Герцег, — проговорил Хубер.

— Я так и думал, что вы меня сразу узнаете, — сказал Герцег, останавливаясь подле стола, за которым сидел Хубер. — А Еллинек уверял, что вы меня не узнаете. Так что он ошибся и пари выиграл я. — Он говорил с нарочитой развязностью, рыская глазами по лежащим на столе предметам.

— Еллинек тоже здесь? — спросил Хубер и постарался изобразить на лице дружескую улыбку, но почувствовал, что это ему не удалось.

— Без фоторепортера я ни шагу, — ответил Герцег и окинул взглядом залитую ярким солнцем просторную гостиную. В этот момент где-то вдали прогремел гром. Герцег выглянул на террасу и посмотрел вверх — на небе собирались тучи.

Хубер тем временем быстро свернул лежащий перед ним листок вчетверо и спрятал в боковой карман пиджака. «Пожалуй, лучше было бы сжечь этот список», — подумал он и спокойным тоном спросил:

— Как вы сюда попали, Герцег?

— На машине, — ответил тот, все еще стоя к нему спиной. — Маршрут не нов: Вена, Хедешхалом, Кестхей, Балатонэмед. Я уже третий день здесь. — Герцег повернулся к Хуберу. — Чудесные места…

— Третий день? — переспросил Хубер. — И что же вы тут делаете?

— Как что? Разумеется, репортаж. Ищу подходящую тему. Знакомлюсь с местностью, выясняю возможности. Составил план работы. Вы-то уж знаете, как все это делается. — Он подошел ближе, небрежно сунул в рот сигарету. — Когда я учился в диверсионной школе, был у меня преподаватель. Он учил, что, начиная какую-либо операцию, нужно прежде всего провести тщательную рекогносцировку местности.

— Вас прислал Браун? — нерешительно спросил Хубер, почувствовав, как у него засосало под ложечкой. «Глупо было об этом спрашивать», — тут же подумал он.

Герцег кивнул головой:

— Да, он попросил меня, чтобы я навестил вас, так как обеспокоен вашими действиями. Некоторые признаки позволили ему сделать вывод, что вы рехнулись.

Хубер почувствовал опасность. Теперь все зависит от того, насколько ему удастся совладать с собой. Конечно, он совершил большую ошибку, проявил беспечность. Разумеется, он предполагал, что Браун будет действовать, но не так быстро и не так нагло. Вполне возможно, что теперь на карту поставлена его жизнь…

— Разве Браун не получил моего сообщения? — спросил он с притворным удивлением.

— Не валяйте дурака, Хубер! — Герцег сел на край стола. — Вашему сообщению — грош цена: все, что вы передали, — липа.

— Подумайте как следует, Герцег. Помню, в школе вы проявляли умение логически мыслить. Брауну известно, что Меннеля убили. Раз я доложил в своей шифровке Брауну об уничтоженной взрывом машине, это уже должно что-то значить.

— О да, конечно! — с иронией подхватил Герцег. — Конечно, конечно. Что-то должно значить… Вот поэтому и мы здесь. — Герцег пустил облако дыма в лицо Хуберу. И тут же с издевательской учтивостью извинился. — Но почему вы продали эту «уничтоженную взрывом» машину?

— У меня были на то причины, — тихо произнес Хубер.

— Допустим. Но почему тогда она до сих пор стоит в гараже профессора?

— Это вас не касается, — так же тихо возразил Хубер.

— Допустим. Но аппаратуру вы, надеюсь, уничтожили?

— Вы имеете в виду рацию?

— Не прикидывайтесь идиотом!

Хубер с превеликим удовольствием ударил бы Герцега, но… этим ничего не добьешься. Кулак тут не поможет. К тому же Герцег моложе и сильнее его. Значит, надо изворачиваться и не терять спокойствия, чтобы Герцег не почувствовал его страха.

— Прекратите это хамство, — строго одернул он Герцега. — Иначе…

— Браво! Возмущайтесь, негодуйте, однако ответьте все же на мой вопрос.

— Аппаратуру я не уничтожил.

— Не сочтите меня назойливым, милейший Хубер, но я хотел бы спросить: почему? Я надеюсь, этот вопрос не заденет вашего самолюбия?

— Я отвечу на него потом, господину Брауну.

— Маловероятно, что вы с ним встретитесь, — холодно проговорил Герцег и вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет. Как бы играя оружием, он подышал на вороненую сталь дула, потер его о рукав. Затем достал из другого кармана глушитель и привычными, уверенными движениями закрепил его на стволе.

Хубер не на шутку перепугался. А за окнами между тем совсем потемнело, подул сильный ветер — надвигалась гроза. Хубер напрягал слух, надеясь услышать хоть чьи-нибудь шаги. Может, Кара все еще не снял наблюдение… Но за окном лишь деревья шумели на ветру да волны гулко плескались о берег. «Неужели это конец?» — подумал Хубер. Он чувствовал, что лоб у него покрылся испариной, но достать из кармана платок не решался, опасаясь, что Герцег неправильно истолкует его движение.