чем нежно погладить мой клитор, и отчаянный стон заплясал по моим губам. Давление, напряжение, отчаянная потребность в разрядке прорвались сквозь меня, и я была уверена, что все это разорвет меня пополам.
— Ной.
— Двигай бедрами, малышка. Как можно больше, не поднимая своей прекрасной головки. — Он крутил бутылку, напоминая мне, что она находится прямо напротив моего входа, в одном движении бедер от того, чтобы оказаться внутри меня. — Я хочу увидеть, как твоя жадная киска возьмет эту бутылку.
Еще один щелчок его пальца, и я больше не могла контролировать это. Я больше не могла остановить себя от толчков бедер назад, медленных, нерешительных… возбужденных.
— Посмотри на свою маленькую жадную киску.
Я была такой чертовски мокрой, что бутылка легко скользнула в меня, и Ной застонал — мысль о том, что он смотрит и ему нравится то, что он видит, добавляла безумие. Он не сдвинул бутылку ни на дюйм. Это была только я. Мое тело. Мои бедра. Мои испорченные, извращенные желания контролировали каждое мое движение.
— Что ты чувствуешь? — Его голос был хриплым, низким, почти напряженным.
— Не так хорошо, как если бы это был ты, — пробормотала я, задыхаясь.
Он провел ладонью по моей попке.
— Я хочу, чтобы ты кончила.
— А я хочу, чтобы ты трахнул меня.
— О, я так и сделаю. Но сначала я хочу посмотреть, как твоя пизда смажет соками эту гребаную пивную бутылку.
— Ной…
— Заткнись и делай, что я говорю.
Звук расстегиваемых им брюк заставил меня затаить дыхание, и я потянула за ремни, желая увидеть его. Я хотела знать, трогает ли он себя; насколько он был тверд для меня. Принятие извращений, а не борьба с желаниями, было для меня новой территорией. И мне нужно было увидеть его, найти подтверждение в глубине его глаз, что не только меня соблазняют развратные желания. Я хотела знать, что он здесь, рядом со мной, погруженный во тьму и окутанный грехом.
— Развяжи меня. Дай мне увидеть тебя, — умоляла я, мой голос едва ли был громче задыхающегося шепота. — Я хочу видеть тебя.
— Единственное, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, — это то, что я решу тебе дать.
— Ной…
Я услышала треск, прежде чем огонь вспыхнул на моей заднице, его ладонь была безжалостна, когда он снова ударил меня — на этот раз сильнее. С моих губ сорвались стоны, и я была поглощена таким количеством ощущений, что едва могла здраво мыслить. Все было окутано дымкой боли, желания и… безумия.
— Кончи от бутылки, и я тебя трахну. — Он провел головкой члена по моей заднице, и в этот момент я потеряла себя. Тьма овладела мной, и я больше не контролировала себя, полностью обезумев от похоти, которая взяла меня за горло.
Святое гребаное дерьмо. Мои бедра двигались быстрее, отталкиваясь как можно дальше, не поднимая лица, вбирая в себя все больше с каждым толчком. Мое тело уже было на грани, как только я вошла сюда. И теперь я была в нескольких секундах от того, чтобы кончить, напряжение спало и разорвалось пополам.
Крики экстаза слетали с моих губ, мой оргазм был прямо там, готовый, блядь, взорваться, когда я почувствовала, как бутылка выскользнула. Я разрыдалась, разочарование когтями впивалось в мои внутренности. Все мое тело болело — это была самая сильная вещь, которую я когда-либо чувствовала, когда-либо испытывала.
— Я думала, ты хочешь, чтобы я кончила. — Я не смогла скрыть усмешку в своем голосе.
— Я передумал.
— Пожалуйста, Ной. — Я немного сдвинула голову в сторону, поймав его взгляд, наблюдая, как он делает глоток пива — бутылка, которую я только что держала чуть меньше чем наполовину в своей киске. Ной устроился позади меня, и я почувствовала, как он выплевывает пиво изо рта на мою задницу, жидкость скользит по обнаженной, чувствительной плоти моего тела.
— Ты принимаешь таблетки?
— Да.
— Кого я, блядь, обманываю? — Он провел головкой своего члена по моей заднице. — Я бы все равно трахнул тебя, даже если бы это было не так. — Без предупреждения он погрузился в меня. Сильно. Растягивая меня. Погружая свой член в меня до упора. Это было лучше, чем я могла себе представить, то, как он заполнил меня до боли. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, всю его длину вдоль стенок моей киски.
Его одна рука обхватила мою задницу, пальцы впились в мою плоть, вытаскивая член, а затем снова погружая — и я готова была, блядь, молиться, чтобы он не делал это медленно и непрерывно, потому что я никак не могла этого пережить.
Ной дернулся позади меня и швырнул бутылку пива через всю комнату — стекло разбилось о стену, рассыпавшись по пластиковым покрытиям.
Я попыталась пошевелить запястьями, когда он схватил меня за волосы и с силой потянул вверх, обхватив рукой мою шею и наклонив мою голову в сторону, чтобы он мог поцеловать меня — мои связанные руки были зажаты между нашими телами.
Наши языки сцепились — наши губы боролись, чтобы поглотить друг друга. Это был хаос, гребаная битва, когда наши умы, души, тела столкнулись в неистовом порыве желания.
— Он трахал тебя так?
— Что?
— Окли. Он трахал тебя так? — Он входил сильнее, глубже, быстрее. — Трахал ли он тебя так сильно, что ты была уверена, что твое тело сломается?
— Боже, нет. — И это была гребаная правда. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Боль, удовольствие — все это слилось воедино в неистовой волне экстаза. Мои стоны превратились в крики, когда Ной трахал меня, обхватив рукой мою грудь, в то время как другая сжимала пальцами мое горло.
— Я предупреждал тебя, что мои прикосновения не будут нежными. — Его слова прозвучали торопливо, сердито, когда он продолжал натиск, его член был невероятно твердым внутри меня. — Я говорил тебе, что сломаю тебя.
— Хорошо, что меня не так легко сломать.
Звук шлепающейся кожи, наши стоны и крики сливались воедино, как грязная мелодия, звучащая с потолка. Это было безумие, и я не хотела, чтобы оно заканчивалось.
— Ной, я собираюсь кончить.
— Еще нет.
Кончик его члена врезался в самую глубину меня снова и снова, еще больше боли распространялось по моему телу, и я уже не могла дышать без стонов и криков.
— Господи. Блядь! — Выругался он позади меня. — Твоя пизда такая, блядь, скользкая и тугая.
— Тогда трахай ее сильнее, — бросила я вызов, но он лишь крепче сжал пальцы вокруг моего горла, и воздух больше не поступал в мои легкие. Я пыталась дышать, но
