Троица спустилась в кухню на первом этаже, а оттуда в еще большую кухню с огромным очагом, черными печами и громадным баком с кипящей водой. Увидев ее, Келл велел рабу набрать ведро горячей воды.
— Ты опоздала. Начинай с бань. Сначала моешь плитки щелочью, тщательно смываешь и затем вытираешь насухо замшей.
— А если я откажусь? — спросила Диана.
— Позволь познакомить тебя с Симом. Он будет твоим мальчиком для битья.
Сначала она решила, что Келл дал мальчику разрешение пороть ее, если она ослушается, но потом до нее дошла ужасная правда. Если она не сделает того, что ей велели, его побьют вместо нее!
Она быстро взглянула на худенькие плечи и огромные, печальные глаза Сима.
— Это чудовищно! — И настойчиво спросила: — Он — бритт?
Келл поднял брови:
— А ты считаешь, что они позволят мне пороть римлянина?
Диана взяла посудину со щелочным мылом и ведро с горячей водой, от которой шел пар, и отнесла его в помещение, где она накануне мылась.
Когда Келл убедился, что она не. может его услышать, он подмигнул Симу и сказал:
— Ты так хорошо умеешь вызывать жалость. Иди на кухню и получи свою награду.
— Это дьявольская хитрость! — раздался женский голос.
— Не лезь не в свое дело, — холодно парировал Келл.
— Все, что происходит в доме хозяина, — мое дело, — ответила Нола, вольноотпущенница, которую Маркус привез из Галлии, когда она еще была рабыней.
Они с Келлом всегда расходились в методах руководства домашним хозяйством. Когда появился Келл, Нола заведовала всем, но Маркус дал ей вольную за верную службу, а Келл был назначен вместо нее. Он имел под своим началом всех в доме, кроме Нолы, и, будучи истинной женщиной, она получала большое удовольствие от своего особого положения.
— Ты только тогда довольна, когда суешь свой нос в мужские дела. Надо, чтобы женщину, рабыня она или нет, было видно, но не слышно.
Нола рассмеялась ему в лицо:
— Мы представляем для тебя угрозу, бритт? На твоем месте я относилась бы к новой рабыне С большим уважением. Как только она будет в милости у Маркуса, она сможет превратить твою жизнь в сущий ад!
— Ты уже сделала это, женщина из Галлии!
— Да что ты? — протянула Нола. — Вот не думала, что твоя толстая шкура ощутила мои уколы. Будь так любезен, позаботься, чтобы мне принесли завтрак в спальню.
Мытье полов несколько отвлекло Диану от ее гнева, и когда он начал потихоньку отступать, а она перебралась в другие помещения, то смогла оценить всю красоту мозаичного пола. Она осталась довольна своей работой. Под ее руками яркие краски возвращались к жизни: она терла полы щелоком, пока на них не оставалось ни малейшего пятнышка, затем полировала плитки замшей до блеска.
Но, когда она заканчивала драить шестой пол, ее поцарапанные колени болели, спину ломило, руки распухли, и их щипало. Но она упрямо отправилась в кухню, чтобы сменить воду, затем прошла в атриум, представлявший собой, по сути, огромный холл виллы. Здесь она еще не бывала, так как ее провели через черный ход.
Всю ночь лил дождь, но теперь солнце светило через стеклянную крышу, а в маленьком фонтанчике мелькали радуги. Повсюду в терракотовых вазах стояли яркие цветы. Бледно-зеленую стену украшали фрески с изображениями птиц — от водяных до экзотических, с броским оперением. Со вздохом удовлетворения она домыла великолепный пол, который теперь засверкал, как бриллиант.
Внезапно через парадную дверь в холл ворвались два огромных дога. Они были такие большие и свирепые на вид, что Диана вскрикнула. Ее страх быстро перешел в гнев, когда она заметила, что их массивные лапы облеплены грязью и оставляют следы на только что вымытом полу.
— Ромул, Рем, ко мне! — прогремел низкий голос.
Доги рванулись к Маркусу Магнусу, громко дыша от восторга перед своим хозяином. Диана глазам своим не верила! Весь ее тяжелый труд пошел насмарку за несколько секунд!
Темные глаза примипила скользнули по ней без всякого интереса, как будто она ничем не отличалась от обычной домашней рабыни. Накануне вечером он смотрел на нее, как на награду, за которую и умереть не жалко. А позже, в ее спальне, он хоть и делал непристойные вещи, его руки касались ее так, будто она сделана из бесценного фарфора. А теперь он смотрит мимо, не замечая ее присутствия.
Диане захотелось выплеснуть ведро грязной воды на изумительные стены. Хотелось дать пинка собакам и подержать голову римлянина в фонтане, пока он не захлебнется! Но она лишь сидела на корточках, бессильно сжав кулачки, и глаза ее наполнялись слезами. Когда он выходил из дома с картой в руках, он даже не взглянул в ее сторону.
Келл был прав. Она полная дура! Сказал же он вчера, что она может соблазнить примипила одним движением ресниц. Из гордости она упустила свой шанс и теперь совершенно безразлична Маркусу Магнусу. Ей придется тереть полы до конца жизни!
Она смахнула слезы с глаз и принялась убирать грязь, оставленную этими зверюгами на полу атриума. Когда наконец снова стало чисто, она уже была одержима желанием вернуть расположение надменного человека, считавшего, что весь мир принадлежит ему.
Она сознавала, что пойдет почти на все, чтобы обрести над ним власть, держать его в руках. Ей хотелось поработить его так, как он поработил ее. Она решила, что заплатит любую цену, только бы им поменяться ролями: чтобы она была госпожой, а он — рабом.
Ей нужна была власть, но бритты при римлянах были полностью бесправны. Диана начинала понимать положение Келла. Оно давало ему власть хотя бы над себе подобными. Не имея возможности распоряжаться собственной судьбой, жить просто не стоило!
Размышляя об этом, Диана поразилась сходству ситуации в первом и восемнадцатом веках. Издревле миром правили мужчины. Мужчины сидели в правительстве, верховодили в армии и медицине, владели землей, имуществом, были первыми в искусстве и семье, и они же руководили женщинами. Подумать только, сколько веков все жены, все дочери, все служанки находились в полной власти мужчин!
И только любовницы, куртизанки и фаворитки имели власть и возможность манипулировать мужчинами. Женщина может достичь власти через мужчину. Если она умна, то выберет самого могущественного из своего окружения и заставит полюбить себя. Тогда она получит его власть.
Решимость Дианы крепла. Она красива, умна, утонченна и не идет ни в какое сравнение со здешними женщинами, которых видела. Если она не соблазнит римлянина, то, значит, вполне заслуживает выпавшую ей долю.
В ее богатом воображении начал созревать план, обрастающий многочисленными деталями. Моя пол, она придумывала целые речи и мизансцены, как будто репетировала пьесу. Первое, что ей необходимо, — это привлечь его внимание каким-нибудь необыкновенным образом. План был таким нахальным, что должен непременно удаться. Если она хорошо сыграет свою роль, она обретет власть над римлянином, а как только возьмет его на поводок, ему уже не вырваться. Она будет держать его в узде!
