— Вы видели, как они появились на свет? — не оборачиваясь, спросила она.
— Ага.
— Мать очень страдала?
— По-моему, нет. Со стороны казалось, что она совершает какую-то тяжелую работу.
— Конечно, дать жизнь новому существу — это тяжкий труд, — философски изрекла Линн. — Но я к этому готова.
— А вы ходите на какие-нибудь занятия для беременных? Например, по методу Ламаза?[5]
— Хожу, — кивнула она без особого энтузиазма. — Там нас без конца заставляют делать дыхательные упражнения.
— Вы думаете, когда дойдет до дела, от этих упражнений будет мало проку?
— Понятия не имею. Меня напрягает сильнее всего другое.
— Что именно?
— Никто не хочет рассказать толком, что испытывает женщина во время родов.
— А вы пытались кого-нибудь расспрашивать?
— Еще бы нет! Хочется знать, что мне предстоит. Но все молчат как рыбы. Даже моя лучшая подруга, у которой уже двое детей. Когда я прошу ее рассказать, каково ей пришлось, она отделывается фразами типа: «Дети стоят любой боли». Разве это ответ? Тут на днях я разговорилась с одной молодой мамочкой, которая отказалась от анестезии. Она твердит то же самое: «Как только вы увидите своего малыша, вы обо всем забудете». Но мне хотелось бы иметь представление, о чем именно придется забыть. Я думала даже поговорить со своей мамой. Но она-то за давностью лет, наверное, и правда обо всем забыла. А если помнит, то не скажет. По-моему, среди матерей существует настоящий заговор — хранить в тайне все, что связано с родами.
— К сожалению, тут я ничем не могу вам помочь, — пожала плечами я. — Знай я правду, то не стала бы ее скрывать.
— Думаю, скоро я сама открою вам правду, — усмехнулась Линн.
Когда я вышла из дома, намереваясь вернуться в библиотеку, то увидела, что оранжевый грузовик исчез, а его место заняли две полицейские машины. Похоже, ситуация приняла благоприятный для меня оборот, с облегчением вздохнула я. Теперь, обнаружив безголовый скелет, полицейские обязаны выяснить, кому он принадлежит и кто довел владельца до такого состояния. А я могу считать свою миссию законченной. После того как расследование будет завершено, мне останется лишь придать череп земле.
Довольно шаткая нравственная позиция, тут же отметила я про себя. Долг каждого законопослушного гражданина — по мере сил содействовать следствию. А я собираюсь утаить важнейшую улику. Кстати, вполне вероятно, полиция первым делом займется розыском недостающей детали скелета. И выведет меня на чистую воду.
День прошел в душевных терзаниях и томительных раздумьях. Вечером, едва я вернулась домой, скинула туфли и сняла утягивающие трусики, доставившие мне уйму страданий, в дверь позвонили. Я поспешно скомкала трусики, затолкала их под кресло и, сунув ноги в туфли, потащилась открывать. Видеть кого бы то ни было мне совершенно не хотелось. Я ощущала себя потной взлохмаченной уродиной с нечистой совестью. В таком состоянии не до гостей.
Стоило мне открыть дверь, сердце мое болезненно екнуло. В дверном проеме маячила массивная туша сержанта Джека Бернса. При других обстоятельствах я, возможно, нашла бы, что сержант, вырядившийся в такую жару в плотную куртку из полиэстера, выглядит довольно комично. Но сейчас даже бакенбарды а-ля Элвис Пресли, украшавшие щеки представителя власти, не казались мне забавными.
От Джека Бернса веяло ледяным холодом угрозы, таким ощутимым, что по моему потному телу пробежала дрожь. Интересно, почему ему не жарко в этой идиотской куртке, пронеслось у меня в голове. У него что, внутри портативный холодильник?
— Можно войти? — вкрадчиво осведомился сержант.
— Да-да, разумеется, — пролепетала я, пропуская его в дом.
— Полагаю, вам известно, что сегодня на Онор-стрит обнаружены фрагменты человеческого скелета, — изрек Джек Бернс. — Именно в связи с этим событием я решил побеседовать с вами.
— Прошу вас, садитесь, — выдавила я из себя.
— С удовольствием присяду. Мои старые ноги давно просят отдыха, — не без игривости откликнулся сержант и опустился на диван.
Я устроилась напротив, на краешке своего любимого кресла.
— Наверное, вы только что вернулись с работы?
Я кивнула.
— Но сегодня вы были на Онор-стрит как раз в тот момент, когда рабочие обнаружили скелет.
— Да, я заехала домой, чтобы пообедать. И покормить кошку.
Сержант уставился на меня, ожидая продолжения. По части выжидательных пауз он был большим мастером.
— Кошку Джейн Ингл, — заплетающимся от страха языком пояснила я. — Она… она вернулась домой. Не захотела жить у Парнелла и Ли. А вчера родила четверых котят. Прямо в спальне Джейн.
— Мисс Тигарден, вынужден заметить, что вы обнаруживаете достойную удивления тягу к противоправным деяниям, — отчеканил сержант. — Как это ни странно, вы имеете отношение почти ко всем преступлениям, совершенным в Лоренсетоне.
— А что, всякий, кто живет на улице, где обнаружен труп, автоматически попадает в число подозреваемых? — дерзко вопросила я.
— Вы хотите сказать, что это не более чем совпадение, — криво усмехнулся сержант. — Но в вашей жизни подобных совпадений удручающе много. В прошлом году, если мне не изменяет память, вы что ни день находили трупы. А когда мы наконец схватили убийц, вы оказались в их компании.
Да, в качестве жертвы, уже простившейся с жизнью, мысленно уточнила я. Перебивать Джека Бернса было бы чистой воды самоубийством.
— Потом мисс Джейн Ингл умирает, оставив вам свой дом. И по несчастному совпадению, дом этот стоит на улице, где обнаружены человеческие кости. В последнее время, кстати, несколько домов на этой улице подверглись незаконному вторжению. Включая и тот, что достался вам по наследству.
— Несколько домов? — ушам своим не веря, переспросила я. — Вы хотите сказать, что взломщик проникал и в другие дома на Онор-стрит?
— Я хочу сказать то, что сказал, мисс Тигарден, — отрезал сержант.
— И в этих домах тоже ничего не исчезло?
— Ничего. По крайней мере, владельцы утверждают, что все их имущество на месте. Хотя не исключено, что взломщик забрал, например, порнографические журналы или фильмы. В общем, что-нибудь такое, о чем владельцы предпочли умолчать.
— Не сомневаюсь, в доме Джейн не было и не могло быть никакой порнографии, — с достоинством изрекла я. Только череп с дырой в затылке, добавила я про себя. — Хотя не могу утверждать с уверенностью, что ничего из ее вещей не пропало. Я ведь бывала в гостях у Джейн не особенно часто. А чьи еще дома подверглись взлому?
Подобная наглость так поразила Джека Бернса, что подозрительные огоньки, сверкавшие в его взоре, на несколько мгновений погасли, уступив место откровенному удивлению.
— Неизвестный взломщик обошел все дома, расположенные на Онор-стрит, — решил он все-таки удовлетворить мое любопытство. — За исключением дома пожилой пары, который стоит в дальнем конце. А теперь давайте вернемся к обнаруженным сегодня фрагментам скелета. Вы можете что-нибудь сообщить?
— Ровным счетом ничего. Когда рабочие нашли эти кости, я как раз вышла из машины и собиралась войти в дом. Вы знаете, я еще ни разу не ночевала в этом доме и даже не уверена, буду ли туда переезжать. Но сейчас мне приходится бывать там постоянно, чтобы кормить кошку…
— Полагаю, полиция в состоянии разгадать эту загадку без вашего участия, мисс Тигарден, — бесцеремонно перебил меня Джек Бернс. — И вы поступите разумно, если не будете совать в расследование свой маленький любопытный нос.
— О, у меня нет ни малейшего желания соваться в ваше расследование, — гордо ответила я и выпрямилась, собираясь королевским жестом указать сержанту на дверь. К несчастью, каблуком я зацепилась за злополучные трусики, валявшиеся под креслом, и вытащила их наружу.
Джек Бернс уставился на них с таким укором, словно его взору предстал использованный презерватив, и, не сказав ни слова, покинул мой дом. Любой другой человек на его месте рассмеялся бы. Но сержанту Бернсу человеческие чувства были неведомы.
Глава девятая
На следующее утро, не успела я допить кофе, зазвонил телефон. Надо сказать, завтракала я непривычно поздно, потому что плохо спала и утром позволила себе подольше поваляться в постели. Мне снилось, что под кроватью у меня лежит череп, а рядом, на стуле, сидит Джек Бернс и с осуждением смотрит на мою ночную рубашку. С замиранием сердца я ждала, когда он заглянет под кровать и обнаружит страшную улику, которая выдаст меня с головой. Проснулась я как раз в тот момент, когда Джек Бернс поднялся со стула и наклонился.
После такой тревожной ночи я, разумеется, чувствовала себя вялой и разбитой. Тем не менее я сварила себе кофе, поджарила тост, достала из-под парадной двери свежий номер «Сентинел» и, как обычно, уселась за кухонный стол. Когда зазвонил телефон, я уже успела пробежать глазами статью на первой полосе — «Сивелл бросает вызов Андервуду» — и принялась за свои любимые комиксы.
