по сути, оно застряло между жизнью и смертью. Поэтому надо было избежать встреч с другими.
— Давай, Зу-Зу, идём…
Пушистый, прихрамывая, повёл меня вглубь руин и вывел к двери. Двери, которая одиноко стояла посреди развалин. Ни стен, ни потолка, только дверь. И ключ был от двери, что смешно.
— М-да…
Я обошёл дверь, попав в его кабинет, после чего огляделся.
— Зу-Зу, — проскрежетал я. — Ищи тайники, давай, время поджимает.
Пушистый начал быстро обходить комнату, обнюхивая округу, пока я копошился в том, что осталось от стола. Но не успел.
— Пора, время, — появился Гой за моей спиной.
— Мы не можем сейчас уйти, — покачал я головой.
— Нам пора, давай. Я же не нянька!
— Мы ищем тайник, который…
Гой не дослушал. Вздохнул и ударил палкой по полу, и прямо под его тростью раскололась плита, открыв небольшое пространство, где лежал сундучок.
— Это?
— Скорее всего, — бросился я к ящику, подняв его на руки. Внушительный вес…
Правда, проверить, что в нём, возможности у меня не было, так как в этот момент меня за руку схватил Гой, другой схватив за хвост Зу-Зу и радостно объявив:
— Тогда уходим!
И отпустил, когда мы оказались в лесу. Не в лагере, но где-то рядом. Я слышал, как справа от нас журчит ручей, а значит и место… которое превратилось в кладбище, недалеко.
— Ну вот и всё, на этом я с вами прощаюсь, — кивнул Гой, спеша с нами расстаться.
— Значит, ты не поможешь нам? — задал я вопрос в лоб. — Они забрали девушку, которой суждено иметь великий предел, и хотят использовать её для того, чтобы…
— Вернуть то, что давно потеряно, — кивнул тот. — Ты уже говорил. И нет, не помогу.
— Но ведь добейся они своего, и твой народ тоже погибнет.
— Не погибнет, Юнксу, я об этом позабочусь. А что касается остальных… — он огляделся, вздохнув. — Да чего говорить, взгляни даже сейчас. Опять нашли причину поубивать друг друга. Вас же не остановить, дай причину убить себе подобного. Вы всегда найдёте причину, даже если их нет на горизонте. И пусть не сейчас, так потом всё равно кто-то найдёт способ убить всех и построить мир на его руинах.
— И это значит, что не надо пытаться его спасти?
— Нет, это значит, что это бесполезно делать, — ответил Гой. — Сколько ты ни борись, сколько ни пытайся, но люди останутся людьми. А раз так, то и смысла вмешиваться в это нет. Пусть идёт всё своим чередом, судьба разберётся. Знаю, что это звучит жестоко, но такова жизнь, если в ней появляются люди.
— Но а если проблема станет твоей?
— Тогда и поговорим, — пожал он плечами. — И это, верни мне медальон-то, пожалуйста, а то ишь ты, прикарманил его.
Я вспомнил по тот медальон с мордочкой обезьяны, из-за которого Гой и пришёл на помощь, после чего протянул его ему в ладонь.
— Почему ты не появился раньше? — негромко спросил я. — Он же всё это время был у меня.
— Ну потому что конкретно тебе ничего не угрожало в тот момент, — пожал плечами Гой. — Я же не могу всё знать, верно?
— До этого угрожало.
— Ну значит медальон был не при тебе, а лежал где-то в сумке.
И точно, я его вытащил совсем недавно, когда перебирал всё содержимое. Перебирал, решая, что мне понадобится, а что можно будет выбросить, так как это уже будет не нужно в моём дальнейшем путешествии. По итогу…
По итогу, сумку мою забрали, а всё, что осталось со мной, это амулет, арбалет, если я ещё не спрятал его обратно (он лежал в лагере), да и на этом, в принципе, всё.
— Значит… — я поднял голову, но вокруг никого не оказалось.
Гой просто исчез, так же внезапно, как и появился, чтобы меня спасти. Теперь здесь были только я да Зу-Зу в окружении шелеста леса, которому было глубоко фиолетово на трагедию, что разыгралась неподалёку. Как в старые-добрые времена…
Хотел бы я сказать, но в душе что-то неприятно кольнуло.
Потому что старых-добрых времён не будет. Если вспомнить походы всей группы, то теперь едва ли не половина мертва. Вспомнить, когда никого ещё не было, то теперь не хватало Люнь, не хватало её мельтешения перед глазами и иногда доставучего голоса, который имел на всё своё мнение.
Теперь только я и Зу-Зу.
И, возможно, ещё один, если он уже вернулся.
Но Бао не оказалось на месте. Не знаю, куда он пропал, но вряд ли обрадуется произошедшему. Вместо него над телами тихонечко плакала Стрекоза. Стояла на коленках над телами Джа и Совуньи, которые положила поближе друг к другу и, спрятав в ладонях лицо, издавала грустные звуки, оплакивая подруг. Её лапки за спиной подрагивали, особенно те, которые ей перерубили. И ведь она пыталась спасти Джа, действительно пыталась, но…
Когда я вышел на поляну, она обернулась и уже было дёрнулась ко мне, но замерла, заметив моё странное состояние.
— Всё в порядке, я просто мёртвый, — вздохнул я, подняв руки. — Так получилось, что меня тоже убили.
Кажется, Стрекозу это ни капельки не тронуло, так как она сделала шаг назад, что лишний раз резануло по сердцу, которое уже не билось. И под конец я стал тем, кем меня видели многие мои противники — монстром.
Говорят, что, когда мстишь, надо копать две могилы. Как смешно, что так оно и было, но ни одна из них не предназначалась для меня.
— Зу-Зу, надо выкопать могилы, — пробормотал я, оглядывая тела.
Совунья… Пейжи с перерезанным горлом и Джа, которую разрубили пополам. Кто-нибудь из них представлял, что их жизнь оборвётся вот так бесславно и глупо? Что та же Пейжи, родившаяся в своей маленькой деревне, где все друг друга знают, умрёт на краю света в глухом лесу и будет похоронена чёрт знает где? Или Джа, которая прожила всю свою жизнь в песках, не зная ничего, кроме них? А всё из-за…
Меня?
Этот вопрос появился в голове сам собой. Разве Бао не говорил мне остановиться? Что я утяну всех за собой? Ведь откажись я ещё раньше, и уже никто бы не смог нас достать и, возможно, никогда бы не вышли на Ки, которую
