— Сейчас она останется совсем одна.— Дознаватель медленно поднял руку, указывая на дочь.— Хватит и десяти человек, чтобы вырвать ее из лап этих ублюдков.— Он повернулся к северянину, и тот увидел застывшие в глазах Тефилуса слезы.— Что скажешь?
— Скажу, что ты был бы совершенно прав, если б не забыл про цепи.
— К Нергалу цепи! — воскликнул отец Мелии.— За ночь их можно перепилить в десяти местах!
Конан нахмурился. Он по опыту знал, что самый дешевый сыр, как известно, лежит в мышеловке.
— Ну, о чем тут думать? — нервно воскликнул Дознаватель.— Нужно брать то, что само дается в руки.
— При этом стоит позаботиться о том, чтобы не остаться без рук! — веско заметил лучший из шадизарских воров.
— Что ты имеешь в виду? — На миг Тефилус опешил.
— Я никогда не брал то, что легко взять,— спокойно объяснил ему Конан.— Именно поэтому до сих пор жив, здоров и на свободе. Те, кто думал иначе, закончили свой путь на плахе.
Тефилус помрачнел, но задумался, и, пока они стояли так, группа жрецов в сопровождении отряда стражи и двух надсмотрщиков подошла к Мелии. Достав ключи, они освободили руки девушки от кандалов, и повели ее за собой.
Пока она шла, поначалу спускаясь по ступеням пирамиды, а после, ступая по дощатому настилу, она не могла оторвать глаз от двух изуродованных тел — мертвой девушки и живого еще мужчины, который казался ей странной, уродливой куклой, рожденной больной фантазией кукольных дел мастера.
— Вот и все,— обреченно прошептал Дознаватель.
— Сколько их было?
Голос Конана, который вывел его из оцепенения, звучал так спокойно, словно речь шла не о жизни и смерти, а о том, что заказать на ужин и сколько придет гостей. Впрочем, что ему беспокоиться? Это ведь не его дочь собираются скормить мерзкому пауку! Глаза Дознавателя гневно сверкнули, и он собрался уже сказать что-то язвительное, но кто-то опередил его.
— Четыре жреца, шесть стражников и два надсмотрщика.— Так же как и у его друга, голос Зула был ровен и спокоен.— На помосте полсотни стражи и два десятка жрецов,— продолжал он перечислять, обегая взглядом опустевшую площадь,— около двух сотен вокруг помоста и пирамиды, примерно столько же на прилегающих к площади улицах.
— Значит, без малого пять сотен…— задумчиво произнес Конан.
— К утру мы будем иметь превосходство! — запальчиво воскликнул Тефилус.
— Нет,— киммериец покачал головой,— как только мы ввяжемся в драку, их станет значительно больше.
— Значит…— обреченно прошептал Дознаватель, да так и не закончил говорить.
Для него все рухнуло, ибо видел он лишь один путь к цели — мечи из ножен и вперед! В остальное он просто не верил.
— Я по-прежнему считаю, что этот самоубийственный путь мы вправе избрать лишь в самом крайнем случае,— сухо ответил Конан.
— Но что же делать? Что делать?! — простонал Дознаватель.
— По крайней мере, один путь я для себя наметил, — спокойно сказал киммериец.
— Какой же? — встрепенулся Тефилус, которого то бросало в жар, то бил озноб, в зависимости от того, надежда или уныние побеждали в его душе.
— Сурия.
— Эт-та тварь…— Тефилус задохнулся от злости.— Не вижу, чем она может помочь нам.
— Ты многого не видишь,— резонно заметил киммериец.— Впрочем, если это ни к чему не приведет, я с удовольствием сверну ей голову,— к удивлению Зула, добавил его друг, предотвращая своим признанием очередную вспышку ярости Дознавателя.— Думаю, после сегодняшнего это даже доставит мне удовольствие.
Он огляделся. Часть людей уже вернулась внутрь дома, остальные стояли вокруг, словно ожидая, что вот сейчас северянин выложит перед ними тщательно продуманный план уничтожения этого поганого гнезда и у всех на душе полегчает. Он горько усмехнулся. Как далека на самом деле действительность от их надежд, порожденных слепой верой в него, лучшего из воров Заморы!
— Пошли отсюда,— сказал он совершенно не то, что от него ждали.— Ни к чему мелькать перед окнами, теперь, когда площадь опустела, и снаружи могут быть слышны наши голоса. К тому же нам есть о чем подумать и есть что обсудить.
Они возвращались темными коридорами, ибо договорились не зажигать света ни в одной из комнат, окна которых выходят на лежащие вокруг улицы или площадь. Стол был давно накрыт. Они расселись по местам и молча принялись за еду. Первым не выдержал Тефилус.
— Что скажет лучший из воров Шадизара?— Пока они шли назад, Дознаватель успел остыть, прийти в себя и настроиться на язвительный лад.— Помнится, ты говорил, что, будь ты на месте жрецов, непременно нашел бы способ выкрасть мою дочь.— Его лицо исказилось судорогой.— Чем ты собираешься подтвердить свои слова?
— Что ж, я чувствовал, что этого разговора не избежать,— мрачно изрек киммериец.— Я вижу, что все вы рветесь в бой…
— А ты единственный против! — с сарказмом воскликнул Тефилус.
— А я единственный против,— спокойно согласился Конан, — и хочу объяснить, почему я против. Я считаю, что, пока время работает на нас, ни к чему торопиться. Любая мелочь может изменить ситуацию в нашу пользу.
— Ага! Оказывается, все идет хорошо, а я-то, выживший из ума глупец, и не подозревал об этом! — со злой иронией воскликнул Тефилус.— Мне-то казалось, что времени у нас остается все меньше! — Он расхохотался.— Оказывается, нет! — Он вновь посерьезнел и закончил так же зло, как и начал: — Но вчера еще, заметь, этих дней было семь, а сегодня осталось на один меньше!
— Это так — согласился Конан, едва сдерживая ярость,— каждый день что-то приносит, а что-то берет взамен. Вчера у нас было больше времени, но мы не знали того, что знаем сегодня!
— Интересно было бы услышать,— прошипел Дознаватель, уже зная, каким будет ответ,— о чем ты говоришь!
— Я говорю о Сурии.
Киммериец с трудом заставлял себя говорить спокойно, понимая, что в этом спокойствии единственная его надежда. Дай он сейчас волю чувствам, и все пойдет прахом.
— А-а! — довольно воскликнул Тефилус. — Эта мерзавка!
— Верно,— с готовностью согласился киммериец.— Но эта маленькая дрянь — единственная ниточка, за которую мы можем попробовать уцепиться.
— Интересно знать, как ты собираешься сделать это? Увидев тебя, она сразу поймет, зачем ты здесь, и если мое желание действовать силой ты называешь самоубийством, то, как назвать твою хитрую задумку.
— А ты никак ее не называй,— примирительным тоном посоветовал варвар и продолжил: — Все мы слышали, как старая карга говорила о предателе в наших рядах. Я не верю во все эти бредни, прочитанные на вывалившихся внутренностях несчастной девушки. Не верю еще и потому, что не представляю, кто из здесь присутствующих способен на предательство и ради чего. Однако это предсказание может сыграть нам на руку. Я помню, какими глазами Сурия смотрела на меня в Шадизаре, и если страсть ее еще не остыла…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
