и коррупция были повсеместны. И простолюдины, и правители были одинаково открыты для взяток. Процветало сквернословие; канцлер Герсон жаловался, что самые священные праздники проходили за игрой в карты,* азартных играх и богохульстве.35 Точильщики, фальшивомонетчики, воры, бродяги и нищие днем загромождали улицы, а ночью собирались, чтобы полакомиться добычей, в Париже, на Курсе чудес, названном так потому, что там появлялись в прекрасном состоянии всех конечностей лекари, которые днем выдавали себя за калек.36
Содомия была частым явлением, проституция - всеобщим явлением, прелюбодеяние - почти повсеместным.37 Секта "адамитов" в XIV веке пропагандировала нудизм и практиковала его публично, пока инквизиция не подавила их.38 Непристойные картинки продавались так же широко, как и сейчас; по словам Герсона, их продавали даже в церквях и в святые дни.39 Поэты, такие как Дешам, писали эротические баллады для знатных дам.40 Николя де Клеманж, архидиакон Байе, описывал монастыри своего округа как "святилища, посвященные культу Венеры".41 Считалось само собой разумеющимся, что короли и принцы должны иметь любовниц, поскольку королевские - и многие дворянские - браки были политическими поединками, в которых, как считалось, не должно быть любви. Высокородные дамы продолжали вести официальные дискуссии о казуистике сексуальных отношений. Филипп Смелый Бургундский учредил "двор любви" в Париже в 1401 году.42 Среди или под этой денежной распущенностью предположительно существовали добродетельные женщины и честные мужчины; мы можем получить мимолетное представление о них в странной книге, написанной около 1393 года анонимным шестидесятилетним человеком, известным под именем Парижского Менеджера, или Домовладельца:
Я верю, что, когда два хороших и благородных человека вступают в брак, все любви отменяются ...., кроме любви каждого к другому. И кажется, что когда они находятся в присутствии друг друга, они смотрят друг на друга больше, чем на других; они сжимают и обнимают друг друга; и они не желают говорить и делать знаки, кроме как друг другу..... И все их особое удовольствие, их главное желание и совершенная радость - это делать удовольствие или повиноваться друг другу.43
Преследования евреев (1306, 1384, 1396) и прокаженных (1321), суды и казни животных за нанесение увечий или совокупления с людьми,44 публичные повешения, собиравшие огромные толпы жаждущих зрителей, вошли в картину эпохи. На кладбище при церкви Невинных в Париже так много новых мертвецов, что тела эксгумировали, как только можно было ожидать, что плоть отпадет от костей; кости без разбора сваливали в чертогах рядом с монастырями; тем не менее, эти монастыри были популярным местом встречи; там открывались магазины, и проститутки приглашали к себе покровителей.45 На одной из стен кладбища в 1424 году художник несколько месяцев трудился над картиной "Пляска смерти", в которой демоны, пируя с мужчинами, женщинами и детьми, шаг за шагом ведут их в ад. Эта картина стала символической темой отчаявшегося века; в 1449 году в Брюгге ее представили в пьесе; Дюрер, Гольбейн и Босх проиллюстрируют ее в своем творчестве. Пессимизм написал половину поэзии этого периода. Дешам порицал жизнь почти во всех ее проявлениях; мир представлялся ему слабым, робким, жадным стариком, растерянным и разложившимся; "все идет плохо", - заключал он. Жерсон согласился с ним: "Мы жили в дряхлости мира", и Страшный суд был близок. Одна старушка считала, что каждое подергивание пальцев на ногах означает, что еще одна душа отправляется в ад. Ее оценка была умеренной: согласно народным поверьям, за последние тридцать лет никто не попал в рай.46
Что же делала религия в этом крахе подвергшейся нападению нации? В первые четыре десятилетия Столетней войны римские папы, находившиеся в Авиньоне, получали защиту и покровительство французских королей. Значительная часть доходов, получаемых из Европы папами из этого плена, шла этим королям на финансирование борьбы не на жизнь, а на смерть против Британии; за одиннадцать лет (1345-55) церковь выделила монархии 3 392 000 флоринов (84 800 000 долларов?).47 Папы снова и снова пытались прекратить войну, но безуспешно. Церковь тяжело переживала столетнее опустошение Франции; сотни церквей и монастырей были заброшены или разрушены, а низшее духовенство участвовало в деморализации эпохи. Рыцари и лакеи игнорировали религию до часа битвы или смерти, и, должно быть, испытывали некоторые сомнения в вере из-за безумного безразличия небес. Народ же, нарушая все заповеди, страшно цеплялся за Церковь и веру; он приносил свои гроши и горести к утешительным святыням Богоматери; он массово впадал в религиозный экстаз при искренней проповеди монаха Ричарда или святого Винсента Феррера. В некоторых домах стояли статуэтки Богородицы, сделанные так, что прикосновение к ним открывало ее живот и показывало Троицу.48
Интеллектуальными лидерами Церкви в этот период были в основном французы. Пьер д'Айли был не только одним из самых ярких ученых того времени; он принадлежал к числу самых способных и неподкупных лидеров Церкви; он был одним из церковных государственных деятелей, которые на Констанцском соборе исцелили раскол в папстве. Будучи директором Наваррского колледжа в Париже, он имел среди своих учеников юношу, который стал выдающимся богословом своего поколения. Жан де Жерсон посетил Низины, и на него произвели большое впечатление мистицизм Рюйсбрука и современная набожность Братьев Общей Жизни. Став канцлером Парижского университета (1395), он стремился внедрить эту форму благочестия во Франции, порицая при этом эгоизм и пантеизм мистической школы. Шесть его сестер были побеждены его аргументами и примером, и нам говорят, что они оставались девственницами до конца своих дней. Герсон осуждал народные суеверия, шарлатанство астрологии, магии и медицины, но признавал, что чары могут иметь силу, воздействуя на воображение. Наши знания о звездах, считал он, слишком несовершенны, чтобы делать конкретные предсказания; мы не можем даже точно рассчитать солнечный год; мы не можем определить истинное положение звезд, потому что их свет преломляется, проходя к нам через различные среды. Жерсон выступал за ограниченную демократию и верховенство соборов в церкви, но поддерживал сильную монархию во Франции; возможно, его непоследовательность была оправдана состоянием его страны, которая больше нуждалась в порядке, чем в свободе. Он был великим человеком в своей моде и в своем поколении; его добродетели, как сказал бы Гете, были его собственным достижением, а его заблуждения - заблуждениями эпохи. Он возглавил движение за низложение соперничающих пап и реформу церкви; он участвовал в отправке на костер Иоанна Гуса и Иеронима Пражского.
На фоне нищеты своего народа высшие классы прославляли свои лица и украшали свои дома. Простые люди носили простые джерки, блузы, кюлоты или брюки и высокие сапоги; средний класс, подражая королям, несмотря на законы о роскоши, носил длинные одежды, возможно, окрашенные в алый цвет или
