надежду, где-то на границах разума я почувствовал что-то неправильное. Что-то слишком похожее на дверь, через которую и вошла Лу. Я понял — именно это окно мне надо захлопнуть, предварительно вытолкав Лу из своей головы.
Я уже был в сознании и иногда, в моменты, когда мог передохнуть, даже видел комнату перед собой. Вот я, лежащий на полу, пытаюсь отдышаться после судорог, а вот Лу, сидящая на лежаке в шаге от меня, сосредоточенно смотрящая в пустоту.
План созрел быстро. Я выбрал одно из воспоминаний, с которым было связано слишком многое — моя институтская подруга, в которую я был влюблен. Прости, Катя, но сейчас память о тебе может помочь мне выжить. Конечно, в воспоминаниях о тебе больше не останется и грамма теплоты и любви, но иначе я покойник. Выпустив этот дорогой мне образ в качестве приманки для богини, я стал реализовывать свой план.
Пока Лу переписывала и крушила мою память о красивой и улыбчивой Кате Макаровой, по которой я сох три года, мне удалось подняться на колени и отвесить ее реальному воплощению мощную пощечину, которая была больше похожа, на самом деле, на хук с правой.
За те два месяца, что я провел в этом мире, я хоть и скинул вес, но стал жилистым и крепким. Здоровое питание без переедания, отсутствие алкоголя, пешие прогулки и постоянная утренняя гимнастика у Зоры сделали меня намного крепче и сильнее, чем я был ранее.
«УБИРАЙСЯ! ИЗ! МОЕЙ! ГОЛОВЫ!», — Пока в реальности тело Лу тряпичной куклой летело к стене, я вернулся в свой разум, снял все круги обороны и сосредоточил остатки своей истерзанной воли на последнем ударе, чтобы вытолкнуть обезумевшее злобное божество из своего сознания, после чего нанес удар.
Образ Лу растворился, а дверь в чертоги моего разума будто захлопнулась от сильного сквозняка.
Когда я смог проморгаться, то увидел, как ошарашенно смотрит на меня Лу со своего лежака. На ее лице уже стал расплываться огромный кровоподтек — завтра половина лица будет фиолетовой.
Мое лицо было разбито в кровь, бровь опять рассечена, а нос распух. Во время судорог я бился головой об пол.
Угрюмо стерев кровь с глаза, я кое-как поднялся и, ни слова не говоря, вышел из комнаты Лу, громко хлопнув дверью.
Как мы дальше будем вместе работать, и оставит ли она меня в живых после того, как оправится от шока, я не знал.
Глава 6. Сухие цифры
Добравшись до нашей с Илием комнаты, я просто рухнул на свой лежак и отключился. Если эта психованная придушит меня во сне — мне же проще. На ужин меня не позвали, или не добудились, я не знаю, так что проспал я до самого утра.
Всю ночь меня мучили кошмары. На этот раз я бесконечно падал в какую-то бездну. В один момент мне и вовсе стало казаться, что сама ткань мироздания вокруг меня перестала существовать и я оказался в огромном Ничто и Нигде.
Проснулся совершенно разбитым, но пошел заниматься делами. Помог Ринте по хозяйству, как и договаривались при заселении, а на ее немой вопрос о состоянии моего лица лишь ответил, что навернулся ночью с лестницы, когда шел в нужник.
Женщина хмуро поджала губы, мол, «ага, так я тебе и поверила, что с лестницы упал», но ничего не сказала. В тишине прошло все утро. Я быстро кое-как поел и пока Илий и Лу не спустились вниз, двинул в сторону управы.
Звать с собой на работу богиню не было никакого желания и смысла. Она меня вчера чуть не убила, а в процессе так порезвилась в моем сознании, что я сейчас почти не чувствовал себя, в прямом смысле этих слов.
Лу вырвала огромный кусок моей жизни и воспоминаний, оставив только мрачное пепелище. Я все еще помнил большинство событий, лиц и мест своей прошлой жизни, но почти ничто не вызывало во мне какого-либо эмоционального отклика. Даже лицо матери, которое я вызвал в своих воспоминаниях, теперь казалось чужим и холодным.
Если бы я мог, я бы заплакал, но слез не было.
Так что я просто шагал в сторону управы, стараясь не делать резких движений. После судорог и аналога эпилептического припадка, на которые наложились утренние физнагрузки, все тело ломило, и передвигаться было откровенно тяжело. Сейчас я чувствовал себя древним стариком, которому прострелило спину и он пытается доковылять до поликлиники, каждые три шага хватаясь за поясницу. Поддерживала меня только одна мысль: «надо сделать дело и я смогу избавиться от ошейника. А если не отпустит — призову в свидетели Семерых».
Насмешка ли, но пришелец из иного мира, я, наверное, был тут самым верующим человеком. Даже так: я точно знал, что боги существуют и могут отозваться на мои молитвы. И если Лу встанет на пути между мной и свободой, то мои мольбы к Матери, Воину, Жнецу и прочим богам будут более, чем убедительными.
В управе на вопрос где мой писарь, я отмахнулся и сказал, что девушка заболела, и минимум неделю не сможет прийти. Надо было, конечно, сразу сказать, что-нибудь более долгосрочное, но сделанного не исправишь. Так что я выиграл себе только неделю без расспросов.
Когда я увидел, как Михиус недовольно поджал губы в ответ на мою отмазку, пришлось добавить, что на первом этапе оценки состояния записей справится и штатный писарь, а моя помощница больше каллиграф, который красиво оформляет амбарные книги.
После этого пояснения мужик немного успокоился и уже не кидал в мою сторону хмурых взглядов.
Состояние моего лица мытари проигнорировали, хотя я видел, что у многих крутились на языке злые шутки на тему того, насколько активно я отпраздновал получение такой серьезной работы.
Дело ли, чтобы дойти до мытаря городской управы Трейла, многие из этих мужчин собирали подати в деревнях и селах десяток-другой лет. Тут же я появился, такой красивый, и отхватил специальную должность буквально за один день, да еще и с прямого одобрения барона.
«Надо бы представляться не счетоводом, а счетным аудитором», — запоздало подумал я, — «тогда бы никто ничего
