Когда ты достигнешь источника радости, своего внутреннего блаженства, пойди к ним поделиться этим. Они рассердятся на тебя, но ты жди, потому что гнев — это не постоянное чувство, гнев приходит и уходит, как облако. Жди! Иди к ним, будь с ними, но только тогда, когда уверена, что можешь оставаться невозмутимой, только когда знаешь, что ничто не заставит тебя реагировать, только когда знаешь, что сможешь ответить им любовью, даже несмотря на их гнев. И это будет единственный способ помочь им.
Ты говоришь: «Они все время беспокоятся».
Это их дело! И не думай, что, если бы ты прислушалась к их идеям, то они не беспокоились бы. Они все равно беспокоились бы, ведь такова их обусловленность. Их родители, должно быть, тоже беспокоились, и, наверное, родители их родителей беспокоились, это их наследие. И ты разочаровала их потому, что больше не беспокоишься. Ты сбилась с их пути! Они несчастны, их родители были несчастными, и так далее, и тому подобное… до самих Адама и Евы! Ты сбилась с их пути, поэтому они так сильно тревожатся.
Но если ты начнешь беспокоиться, то упустишь возможность, и тогда они снова затащат тебя назад в прежнее болото. Они будут замечательно чувствовать себя, они будут радоваться, что ты вернулась к старому, традиционному, обычному пути, но это не поможет ни тебе, ни им.
Если ты останешься независимой, если достигнешь аромата свободы, если станешь более медитативной (а ты здесь именно для того, чтобы стать более медитативной, более безмолвной, более любящей, более блаженный), тогда однажды ты сможешь поделиться своим блаженством. Но для того чтобы поделиться блаженством, тебе сначала нужно обрести его, ведь ты можешь делиться только тем, что у тебя уже есть.
Прямо сейчас ты можешь тоже беспокоиться, но два тревожащихся человека просто умножают тревоги, и они не помогают друг другу.
Ты говоришь: «Они все время беспокоятся».
Должно быть, беспокойство стало их обусловленностью. Такова обусловленность всех людей в мире.
Некий раввин собирался в гости в одну семью. Хозяин дома, тронутый оказанной ему честью, предупредил детей о том, что им следует вести себя серьезно за обеденным столом, потому что к ним придет в гости важный раввин. Но во время обеда дети смеялись над чем-то, и отец приказал им выйти из-за стола.
Тогда раввин встал и приготовился уходить.
— Что-то не так? — спросил обеспокоенный отец.
— Дело в том, — ответил раввин, — что я тоже смеялся!
Не обращай внимания на их серьезность, на их беспокойство о тебе. Они подсознательно пытаются заставить тебя чувствовать вину перед ними. Не позволяй им преуспеть в этом, потому что, если у них это получится, тогда они уничтожат тебя, и они также уничтожат возможность роста для самих себя, который осуществился бы через тебя.
Ты говоришь: «Они родили меня в этот мир».
Будь благодарна им за это, но все равно тебе не нужно чувствовать себя виноватой.
«Так как же я могу отвернуться от них?»
Тебе не нужно отворачиваться от них, но не нужно также подчиняться им. Продолжай любить их. Всякий раз, закончив медитацию, молись существованию такими словами: «Пусть поле моей медитации достигнет моих родителей».
Молись за них, люби их, но не подчиняйся им. Это не поможет ни тебе, ни им.
Ты говоришь: «Какой долг мне нужно исполнить по отношению к своим родителям?»
Ты должна быть самой собой. Ты должна быть счастливой, ты должна быть экстатичной, ты должна стать празднованием в самой себе, ты должна научиться смеяться и радоваться. Твой долг по отношению к твоим родителям в том, чтобы достичь просветления.
Стань просветленной, как Гаутама Будда, а потом отправляйся к родителям поделиться своей радостью. Что ты можешь сделать сейчас? В настоящий момент ничего не поделаешь. В настоящий момент ты можешь только молиться.
Итак, я не призываю тебя отворачиваться от родителей, а советую не подчиняться им, и это твой единственный способ помочь им. Они помогли тебе физически, а ты должна помочь им духовно. Это единственный способ отблагодарить их.
Ошо, почему я чувствую, что живу полноценно только когда влюблена? Я говорю себе, что должна уметь жить в полную силу и без другого человека, но мне это не удается. Может быть, я затеяла с самой собой какую-то глупую игру? Стоит угаснуть моему последнему роману, как я клянусь себе в том, что больше не позволю возникнуть своим прежним мучительным переживаниям, но при этом я снова чувствую, что жива наполовину, и я жду, когда же появится мой мужчина.
Прем ИдамаКаждый человек нуждается в другом человеке, пока не войдет в свою сокровенную суть, До тех пор, пока человек не познает себя, он все время нуждается в другом человеке. Но потребность в другом человеке очень парадоксальна, природа этих чувств парадоксальна.
Когда вы одиноки, вы скучаете и чувствуете, что вам не хватает другого человека. Ваша жизнь кажется вам половинчатой, она теряет радость, она перестает течь и цвести, и вы испытываете какой-то странный голод. Если у вас есть другой человек, то возникает новая трудность, потому что этот человек начинает вторгаться в ваше пространство. Он начинает выставлять вам условия, он начинает требовать у вас вещи, он начинает уничтожать вашу свободу, и вам больно.
Итак, когда у вас есть кто-то, вы переживаете медовый месяц только несколько дней… и чем вы разумнее, тем меньше продлится медовый месяц, запомните это. Только для крайне тупых людей он может длиться долго, для нечувствительных людей он может длиться всю жизнь. Но если вы разумны и чувствительны, тогда скоро вы поймете, что вы сделали. Другой человек уничтожает вашу свободу, и неожиданно вы осознаете, что нуждаетесь в своей свободе, потому что свобода обладает огромной ценностью. И вы решаете больше никогда не искать присутствия человека другого пола.
Вы снова становитесь одинокими, и вы свободны, но что-то отсутствует в вашей жизни. Это происходит потому, что ваше одиночество не настоящее. Это тоскливое одиночество, отрицательное состояние. Вы забываете о свободе. Вы свободны, но что вам делать с этой свободой? У вас нет любви, а ведь любовь и свобода — это главные потребности человека.
До сих пор человечество так безумно, что вы можете реализовать только одну потребность: или быть свободным, но тогда вы должны отказаться от мысли о любви… Именно так поступают монахи и монахини всех религий. Откажитесь от мысли о любви, и вы свободны, ведь тогда некому мешать вам, некому вмешиваться в вашу жизнь, некому выставлять вам требования, некому обладать вами. Но тогда их жизнь становится холодной, почти мертвой.
Вы можете пойти в любой монастырь и посмотреть на монахов и монахинь: их жизнь уродлива. Она смердит смертью, а не благоухает жизнью. В ней нет танца, нет радости, нет песни. Все песни исчезли, вся радость умерла. Они парализованы — как же они могут танцевать? Они изуродованы — как же они могут танцевать? У них нет причины танцевать, Их энергии застоялись, они уже не текут. Для потока энергии необходим другой человек, и без него потока энергии не бывает.
Большинство человечества сделало выбор в пользу любви и отказалось от мысли о свободе. В этом случае люди живут как рабы. Мужчина превратил женщину в вещь, товар, и женщина, конечно, поступила с мужчиной так же, только тонким способом: все жены сделали своих мужей подкаблучниками.
Послушайте анекдот:
В Нью-Йорке несколько мужей-подкаблучников объединились и создали клуб протеста и борьбы. Так появилось Мужское Освободительное Движение или что-то вроде этого! И они, конечно, избрали президентом клуба одного из самых забитых мужей.
И вот состоялось первое заседание клуба, но президент на нем не появился. Члены собрания заволновались. Все они помчались к нему домой и спросили его:
— Что случилось? Ты забыл о собрании?
И он ответил:
— Вовсе нет, но жена не отпускает меня. Она говорит, что если я пойду на собрание, то обратно домой уже никогда не попаду. А я не могу так рисковать.
Я слышал, что у рая есть только две двери. На одной двери висит табличка: «Мужья-подкаблучники должны строиться здесь». Эта дверь для них, а другая дверь для тех немногих, редких мужей, которые не угодили под каблук. Святой Петр долго ждал, когда же появится какой-нибудь муж, который встанет у другой двери, предназначенной не для подкаблучников, но к этой двери никто не подходил.
Однажды Святой Петр удивился, увидев, что ко второй двери подошел очень маленький, худенький и хилый мужчина. Петр был озадачен и поражен. Он спросил его:
— Вы умеете читать?
— Да, я умею читать, — ответил этот мужчина. — Я профессор философии!
