отношениях, и ты понимаешь, что вместе они строят непреодолимую преграду на твоем жизненном пути. Ты способен достичь величия – не только для себя, но и для всего человечества – только при условии, что сумеешь обойти помеху, которую они создали. Ты не можешь победить сразу отца и мать, потому что они представляют собой объединенную силу. Единственный способ обрести свою славную судьбу и помочь человечеству – это отправить одного из родителей в изгнание, выслать навсегда – отца или мать – на отдаленную планету и никогда в жизни больше не увидеть этого родителя.
Пол похолодел, застыл на месте с учебным мечом в руке, но ум его работал быстро.
– Я не понимаю, как может сложиться такая ситуация.
– Тебе не надо ничего понимать, просто прими эту возможность.
Гремящий голос Сафира оказывал на Пола гипнотическое действие. Юноша внимательно следил за движениями окрашенных соком сафо губ ментата.
– Кого из двоих ты отправишь в изгнание, молодой мастер? Это невозможный выбор, но его надо сделать. Кого вы навеки отошлете прочь? Герцога Лето? Леди Джессику?
– Никого, – ответил Пол. – Я отказываюсь отвечать. Я не принимаю исходные параметры вопроса.
Ментат насмешливо улыбнулся.
– Это неприемлемый ответ, ответ труса.
– Ответ лидера, – возразил Пол. – Ты представил мне абсурдный, искусственный сценарий, основанный на порочных предпосылках.
Он понимал, что его мать навсегда покинула Каладан. Неужели отец считал ее угрозой будущему Пола? Или все дело в Ордене сестер? Не Бинэ Гессерит ли изгнал ее, боясь, что она может представлять для них угрозу? Нет, это невозможно.
– Жизнь часто бывает абсурдной и искусственной, но нам приходится иметь с этим дело, – сказал Сафир.
Пол продолжал упражняться в луче солнечного света, но ум его сосредоточился на другом, на том, что юноша едва ли замечал раньше. Сафир Хават, который всегда учил его не садиться спиной к дверям, оставил солнце за спиной, чтобы Пол плохо его видел. Это тактическое решение применяли древние полководцы, таким способом получая преимущество в сражениях.
Не считает ли Сафир меня потенциальной угрозой?
Пол не мог в это поверить, но тем не менее… Эта поверхностная мысль подвела его к глубоким выводам.
– Пока я здесь исполняю роль герцога, я стану беспристрастно рассматривать возникающие передо мной препятствия и так же относиться к окружающим меня людям – к матери, отцу, к тебе, доктору Юэ, Гарни Холлику, Дункану Айдахо. Шесть человек, и четверо из них имеют одну общую черту. – Он посмотрел на ментата. – Ты знаешь, что это за черта?
– Ученик задает вопрос учителю? – Сафир уважительно взглянул на Пола и задумался. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Хочешь, чтобы и я погрузился в размышления, когда предполагается, что ты должен ответить на очень важный вопрос.
– Ты собрал факты для ментатских вычислений, результаты которых выражаются вероятностями. Поставь себя на мое место в этом упражнении и воспользуйся своими способностями и навыками ментата. – Пол помолчал и с вызовом посмотрел на него. – Ну?
– У четверых есть одна общая черта. Очень хорошо. Я задал тебе задачу, а ты загадал мне загадку. Пятеро из шести мужчины, а одна – женщина. Значит, это не та черта. Один из них благородного происхождения, а другие – нет. Значит, и это не то. – Старый ментат улыбнулся, но улыбка получилась не слишком уверенной. – Ты дразнишь меня, молодой мастер, чтобы сбить с толку. Вместо того чтобы принять болезненное решение предложенного тебе сценария, ты решил поиграть со мной в интеллектуальную игру.
– Только глупец станет играть в интеллектуальные игры с ментатом, – парировал Пол. – Если этот человек получил правильное воспитание.
Глаза Сафира на мгновение сверкнули, но затем лицо его потемнело.
– Теперь я понимаю, какой признак ты имеешь в виду. Ты говоришь о великих школах, не так ли?
Пол улыбнулся.
– Да, из шести самых близких мне людей только двое – мой отец и Гарни Холлик – не учились в великих школах.
Сафир был вынужден признать умственные способности Пола.
– И какое отношение все это имеет к задаче, которую я тебе поставил? – Он вскинул брови. – А, ты имеешь в виду положение твоей матери? Ты думаешь сейчас о том, что верность школе выше верности Дому Атрейдесов. Это верно, мы призваны к служению и даем клятвы, вступая в братства – будь то ментаты, мастера меча, врачи Сукк… или сестры Бинэ Гессерит.
Пол заинтересовался, но одновременно почувствовал облегчение.
– Верность – это важный признак. Внешняя верность для тебя важнее, чем обязательства в отношении Дома Атрейдесов, Сафир? Например, Школе ментатов?
Пол легко двигался по залу, и то же самое делал воин-ментат, продолжая подставлять спину солнечным лучам, лившимся в зал.
– Значит, ответ на мою задачу заключается в том, что ты предпочтешь отца матери? – настаивал на своем Сафир. – Ты отошлешь в изгнание мать, потому что она может стать проводником влияния извне? У нее могут возникнуть взаимоисключающие обязательства? Ее верность нечиста, она разорвана надвое?
– Я не говорил, что готов изгнать ее навсегда. Цель твоего сценария – посмотреть, как я справлюсь с нерешаемой проблемой. Я собрал факты, прежде чем принять решение.
Сафир удивился, но продолжал напирать:
– И каково же твое решение?
– Мое решение следующее: я придержу решение при себе, это право герцога.
Ментат широко улыбнулся – он редко позволял себе такую улыбку, потом формально поклонился.
– Отлично, молодой мастер. В этом ментальном поединке ты вынудил меня к признанию.
– Вся жизнь – это учеба, не так ли, Сафир? – Пол улыбнулся, напомнив старому ментату его любимое изречение.
– Да, и еще раз да. – Ментат еще раз коротко поклонился, а затем вышел, оставив Пола одного в залитом солнцем тренировочном зале.
* * *
При определенном отношении к проблеме возможность – это уже победа. Я провижу победы везде.
Якссон Ару, проект манифеста
Якссон вернулся на Каладан с совершенно другим лицом. Щеки горели, особенно под глазами, а участок над левой бровью потерял чувствительность. Он проклинал свою новую внешность не из-за неудобства, но потому что его поразило то, что тлейлаксу сделали с ним. Даже цвет глаз стал другим.
Лицевое клонирование изменило видимые проявления генетических свойств и подчеркнуло фамильное сходство с Брондоном Ару. Волосы остались темными и курчавыми, напоминающими клубы густого дыма. Костные структуры изменились так, что увеличилось расстояние между глазами, изменилась конфигурация скул и линия нижней челюсти. Якссон стал абсолютно неузнаваемым. Даже идентифицирующие сканы Космической Гильдии не могли опознать его как Якссона Ару. Сардаукары и императорские ищейки не выследят его, даже если он предстанет перед их носами.
Он отправился на Каладан, чтобы еще раз посмотреть на Лето Атрейдеса. Якссон до сих пор не сомневался, что ему удастся убедить герцога, что путь чести несовместим с коррумпированной Империей, но ведет в Союз Благородных. Если бы только он смог открыть глаза этому человеку, показать ему все несправедливости, творимые
