Читаем без скачивания Терминатор и Дюймовочка - Андрей Бадин

— Мы тебе дадим сто рублей, если ты согласишься с утверждением, что ты деревня, — настаивал Коновалов. Он вынул из кармана мятую сторублевку и показал парню.

Как только тот увидел деньги, глаза у него сразу заблестели. Он представил, что на эту сумму купит подарки своей жене Матрене, а себе бутылку.

— Ну, вы, конечно, угадали, я из деревни, но в Москве уже пять лет и прописку получил.

— Тогда держи свою монету. — Коновалов передал ему деньги и прошел в здание. — То, что ты из деревни — это хорошо, и то, что ты не черный, не «лицо кавказской национальности», тоже. Хотя у национальности лица быть не может.

Они быстро поднялись на лифте на шестой этаж и после того, как одарили дежурную медсестру еще одной сторублевкой, беспрепятственно прошли в палату Светланы Деминой. Та уже спала, но Витек не удержался и разбудил ее.

Он сел на кровать и нежно погладил дочь по щеке. Света приоткрыла глаза и, увидев отца, улыбнулась.

— Папа, — тихо, спросонья произнесла она. — А ты мне снился. Мне приснилось, что я лечу на самолете, что мне делают операцию и она проходит успешно. Я выздоравливаю.

— Так и будет, милая, — прошептал Витек. — Я пришел тебя обрадовать: мы нашли деньги, и завтра ты полетишь в Америку. Там тебе сделают операцию, и ты станешь здоровой. Все будет хорошо, как в твоем прекрасном сне.

— Правда, папа? А я думала, что это только сон и что я умру.

— Не умрешь.

Пока Виктор разговаривал с доченькой, Алексей и Катя разложили продукты на тумбочке и двух стульях и начали открывать банки и разворачивать угощения.

Чего здесь только не было! В стеклянных баночках возвышались горки черной и красной икры, на бумаге возлежал нарезанный варено-копченый осетр, в баночке грудились грибочки, а мягкий белый хлеб издавал ни с чем не сравнимый аромат. Дольки колбасы, сыра и ветчины нескольких сортов образовывали большую пирамиду и ласкали взгляд своим видом. О конфетах, пирожных и шоколадках и говорить не приходилось. Они лежали в целлофановых пакетах и ждали той минуты, когда попадут в рот.

При виде угощений в желудках у Алексея и Виктора обильно выделился сок, и каждая секунда промедления болью отразилась в их изголодавшихся телах. Они много месяцев питались только хлебом с чаем, и от запаха колбасы и ветчины у них закружились головы.

Наконец Алексей отрезал несколько ломтиков сминающегося в пальцах белого хлеба, намазал на них тонкий слой масла, а затем толстый слой черной икры. Катя взяла два самых больших бутерброда и подошла к Светлане.

— Угощайся, — предложила она.

Света робко посмотрела сначала на аппетитного вида бутерброды, потом на отца и непроизвольно сглотнула прихлынувшую слюну.

Витек и Света всегда жили небогато. И черную икру себе не могли позволить, а красной лакомились только по праздникам, да и то в малых количествах. И всякий раз, когда случалось купить баночку красной икры, Виктор большую ее часть отдавал Светлане.

— Бери, это тебе, — Катя подала Свете один бутерброд, а второй оставила себе. — Теперь мы всегда будем их есть. — Она открыла рот и откусила небольшой кусочек.

Светлана последовала ее примеру, а за детьми начали трапезу и взрослые. Ели не спеша, мерно прожевывая пищу, запивали ее соками, и через час все были сыты и довольны. Но больше всех радовалась Света. Отец вместе с угощениями принес хорошую весть, и теперь у нее появилась надежда на выздоровление.

— А мы деньги достали еще для двоих детей, — похвастался Витек. — Завтра они с тобой в Америку полетят, и их тоже прооперируют.

— Да?! — воскликнула Света. — Ты молодец, папа!

— Ей спасибо, — Виктор указал на Катю, — она помогла деньги достать, без нее мы бы не справились.

— Спасибо тебе, Катенька, ты очень добрая и хорошая, — произнесла Света и вдруг заплакала от радости.

Катя довольно улыбнулась, и ей вдруг захотелось помочь еще кому-нибудь.

— Ладно, доченька, пора прощаться, — сказал Витя и сложил остатки пищи в тумбочку. — Ты спи, а то уже одиннадцать часов вечера. Завтра утром мы придем и соберем тебя в дорогу. — Он нежно поцеловал Свету в обе щечки, погладил по лысой голове и накрыл одеялом. — Спи, родная.

Катя и Алексей поджидали Виктора в коридоре.

— Ты почему не сказал, что вместе с ней летишь? — спросил Леха.

— Боялся сглазить. Вдруг профессор другого сопровождающего пошлет.

— Тогда сам возьмешь билет, сядешь в самолет и сам отправишься, но не в Америку, а в Мексику, — невозмутимо произнес Коновалов.

— А как же виза, документы?

— Я тебе кое-что объясню, и ты попадешь в Америку зайцем.

— Как зайцем?

— А так, без паспорта и документов. Я сам таким способом шесть раз там был. — Алексей ехидно улыбнулся. — Когда прилетишь в Мехико, пойдешь в русский квартал, я тебе скажу, к кому обратиться, и купишь у него американский паспорт. Наши эмигранты любые документы подделывают. Потом переедешь в США на машине и окажешься в Лос-Анджелесе. Оттуда переправишься в Вашингтон.

— А я и забыл, где ты работал, — улыбнулся Витек.

— Как бы мне забыть, где я работал, — тяжело вздохнул Алексей и покачал головой.

— Я вот что хотел спросить, — начал Демин, — куда деньги девать? Может, их тут оставить, в Светкиной палате?

— Я думаю, не надо оставлять, а то их медсестры или врачи сопрут, — посоветовал Леха. — Завтра придем, а их нет, и кто взял — не найдешь. Надежнее с собой носить.

— А может, спрятать за батарею, никто же не будет знать, что там деньги.

— Я бы не рисковал.

— Батарея за тумбочкой, давай я схожу, положу. Даже дочка не будет знать, что они рядом.

— А вдруг кто-то пыль начнет протирать, увидит сумку, откроет ее и чокнется от радости?

— Я схожу положу, а то с ними боязно таскаться. — Витек настаивал на том, чтобы оставить доллары в больнице.

— Тебе решать, твоей дочери нужны деньги на операцию, — перестал противиться Алексей и махнул рукой.

— Пойду. — Демин тихо открыл дверь, зашел в палату, и его больше минуты не было. Он вышел довольный и с ног до головы пыльный. Ему пришлось залезать под кровать Светланы, чтобы запихнуть сумку с долларами за батарею. Он взял с собой тысячу и передал ее Лехе. — На, спрячь, я прихватил на всякий случай.

— Ну, поедем домой, — Катенька устало посмотрела на друзей. — А то уже спать хочу — поздно. Вы же обещали за мной ухаживать.

— Поедем, — сказал Коновалов, и все направились к лифту.

— Возьмите меня на ручки, — вдруг попросила Катя Алексея, — пожалуйста, а то ножки болят.

Коновалов беспрекословно обхватил легонькую Катю за талию, приподнял и усадил на свою руку. Девочка обхватила его шею, прижалась к груди и положила голову на могучее плечо. Алексей погладил ее по голове, и девочка моментально уснула.

— Намаялась она за день, — прошептал Виктор.

— Притомилась, пусть поспит. — Алексей, стараясь не делать резких движений, вошел в лифт и нажал кнопку нижнего этажа.

Герман, Фома, Шаман и Газила с Дуболомовым подъехали к госпиталю имени Бурденко.

— Жабов сказал, что Демина лежит в третьем корпусе на шестом этаже. Вот это здание, — бригадир указал пальцем, и большой бриллиант в массивном золотом перстне лучезарно сверкнул.

— Будем ждать, — решил Герман. — Наверно, они у нее.

— Почему ты так думаешь?

— А ты поставь себя на место этого Демина. Что бы ты сделал после того, как получил столько денег?

— Накупил бы жратвы, выпивки и…

— И… Ты знаешь, что твою дочь отправят в Америку на операцию, и ты, естественно, захотел бы оставшееся время провести с ней. А заодно обрадовать ее известием о том, что деньги найдены и операция состоится.

— Наверное, я бы так и поступил, — согласился Фома.

— Значит, они у нее в палате, едят, пьют и радуются, — усмехнулся Герман, — но скоро пойдут домой, так как девочка больная и ей надо спать. Тут мы их и встретим.

— Откуда ты все знаешь?

— Психология. Это наука о поведении человека, о его мотивациях, о том, что он хочет и чего не хочет. Все мы одинаковые, все думаем об одном и том же, все хотим одного и того же — жить хорошо, спокойно и безбедно.

— Спокойно и безбедно жить не получится. Маленькие деньги приносят малые хлопоты, а большие — большие.

— Это верно.

— Как это Альфред додумался до того, чтобы нам предложить отдать ему украденную у него сумму? — Фома покачал головой.

— Он очень жадный. Он даже на своей дочери экономит, хотя треплется, что обеспечивает ее по высшему разряду. На той неделе я к нему заехал по делам, и мы с ней в прихожей столкнулись, я увидел, во что она одета. Вещи добротные, но недорогие, с вещевого рынка, а не из бутиков. Я своих детей одеваю в самое дорогое и красивое, покупаю самые дорогие игрушки и выполняю любые, даже самые бестолковые просьбы. Например, меня пацан попросил купить ему автомобиль. Ему скоро шесть, а он просил автомобиль. Прикинь. Увидел в каком-то фильме, как дети гоняют на мини-багги, и захотел такой же, а он стоит восемь штук баксов.