Подумав, и покрутив в руке толстую ветку, которая служила мне одновременно тростью, оружием и средством приведения в чувство беса, стукнула его еще раз.
Анафиэль взвыл, и повернулся ко мне, готовый выхватить у меня из рук ветку, чтобы сломать ее.
— Ты в курсе, что проклят? — быстро спросила я, отступая.
— С тех пор, как ты меня в первый раз призвала! — прорычал бес, наступая. Видимо, удачно попала. В место, куда лупила уже не один раз.
— По-настоящему проклят. Влюблен, и несешь всякую чушь, — протараторила я, оберегая единственный крепкий сук, который смогла найти среди трухлявых веток.
Бес замер, и просканировал свои ощущения, прикрыв глаза.
— Ударь еще раз. Быстро! — скомандовал он, и я с удовольствием послушалась.
Получив удар, бес даже не поморщился. А, открыв глаза, посмотрел на меня злобно и испытующе.
— Влюблен, надеюсь, не в тебя? — отрывисто спросил он, и с облегчением вздохнул, когда я помотала головой, — в первый раз тоже по проклятию женился. Еле развязался. На этот раз меня так легко не дамся! А правда, Тиките пойдет розовое платьице?… А-а-а-а!
Анафиэль стукнул кулаком по стволу дерева, рядом с которым стоял, встряхнул головой и уставился на меня горящими глазами. А что я? Я скромно спрятала за спиной ветку, которой не успела его стукнуть. И замерла, когда она уткнулась в препятствие, и вошла в него, как нож в масло.
Отпустив ветку, запрыгнула к бесу на шею. Почему-то мне показалось, что там повыше и безопаснее.
От неожиданности, Анафиэль сначала оторопело на меня посмотрел, потом начал пытаться снять меня с себя
— Уйди, я почти женат! — прошипел он.
— Стукнись головой еще раз, ты опять бредишь! — взвизгнула я, — нас окружили!
Почти без моего участия, бес хорошо приложился затылком о дерево, и прекратив меня отпихивать, осмотрелся.
— Вряд ли один упокоенный может как-то нас окружить, если тебя это волнует, — с сомнением сказал он, поворачивая мою голову в сторону умертвия.
Такую хорошую ветку испортила! Так как выдирать ее из груди упокоенного, я не собиралась.
Анафиэль продолжал рассматривать тело восставшего так, будто никогда не видел зомби.
— То есть, ты просто ткнула его веткой, и она, на манер боевого кола, вошла ровно в сердце? — уточнил он, скорее для себя, — видимо, ты очень везучая… Как, говоришь, называется твоя специальность?
Признаваться было как-то неудобно. Тем более что саму профессию я так и не успела получить. И в Академии чувствовала себя самозванкой без диплома.
— Психолог, — буркнула я неохотно, и заторопилась, — мы не должны идти дальше?
Бес, искоса на меня взглянув, кивнул.
— Пси — по старокомынски — душа, — вдруг сказал он, — тебя учили призывать духов, или это врожденное?
Светская беседа в исполнении на редкость вежливого Анафиэля, пожалуй, даже пугала.
— Хобби, — еле слышно сказала, чтобы уже отвязался. Хотя, лекция в исполнении Тарелкина очень даже походила на призыв духа нашей совести. Чтобы прекратили валять дурака, и открыли, наконец, учебник.
Наше шествие по лесу периодически прерывалось избиением беса. С которым он справлялся самостоятельно. Просто стучал головой о ствол дерева, и мы шли дальше. Я почти привыкла к болезненным воплям.
А люди, которые вышли на очередную поляну, видимо, нет.
— Чего это с ним? — сочувственно поинтересовался древний дед, выросший, как гриб, из-за высокого куста.
Нас на самом деле окружили. Но не зомби, пахло от них намного приятнее — сухими травами и дымом.
— Болеет, наверное, — предположила пожилая женщина, которая выглядывала из-за его плеча.
Такие доброжелательные улыбки… Правда, старички ростом не вышли. Самый высокий из пяти местных жителей был мне по пояс.
Из-за улыбок, не сразу рассмотрела оружие, которым ощерился небольшой отряд, окруживший нас. Ножи и колья упирались туда, куда смогли дотянуться человечки. Бесу особенно было нехорошо. На меня были устремлены всего два кинжала. А вот ему кольями уперлись в пах. Появление Тана, Тирула, и младшенькой, Тикиты, о которых периодически грезил бес, оказалось под большим вопросом.
— Паркты? — изумленно сказал бес, оглядывая стайку крохотных старичков, окруживших нас, — а вы разве не вымерли?!
Даже я поморщилась. И в кого это он такой тактичный? И чего это его скарлы жгутиками убить пытаются, а бывшие мстят даже с того мира?
— Похоже, милок, сейчас вымрешь ты, — справедливо заметил дедок, и копья уперлись чуть плотнее.
Бес взвыл. И примиряюще поднял ладони.
— Готов к переговорам! Я только отойду к тому дереву… очень нужно.
Старики переглянулись, опустили колья. И с интересом наблюдали, как Анафиэль с руганью стучится лбом о ствол осины. Когда он вернулся на место, снова оказался под прицелом кольев.
— Полегчало? — сочувственно спросила старушка, и, удостоившись злобного взгляда беса, спряталась за спину деда. Который, судя по всему, руководил этой командой престарелых воинов.
Над поляной повисло молчание. Мне разговаривать вообще не хотелось, когда угрожают кинжалами. Мало ли, на что внезапно обидятся. Бес тоже резко онемел. А старички, казалось, размышляли, что с нами делать.
— Уйдут — и про нас расскажут, — наконец, задумчиво сказал дед, — придется убить горемычных. Ишь, сквозь Мертвые поляны прошли, а мимо нас не смогли.
Я дернулась в сторону, подальше от кинжалов. И встала спиной к спине беса, которому дергаться было вообще не интересно.
— А зачем вы вообще нам показались тогда? — спросила я, — сидели бы тихо за кустиком, мы бы и знать не знали, что вы здесь бдите.
Казалось, что такое решение в коллективный разум парктов, которые предпочитали считаться вымершими, даже не приходило. Судя по смущенным лицам.
— Какой ты агрессор, я прямо млею, — наконец, проблеяла старушка за спиной главаря, приободрившегося от этой новости и приготовившегося отдать приказ, чтобы…
Не знаю, что именно он хотел сделать. То ли раскаяться и отпустить нас дальше гулять по зловещему лесу, то ли прибить. Но за спинами престарелой банды поднялась темная тень.
— Простите, — сказала я, протянув дрожащую руку, чтобы показать неведомое, но страшное явление.
- Нет тебе прощения, деточка, — ласково улыбнулась старушка, обнажая заостренные коричневые зубы. Меня передернуло от зрелища.
Повинуясь жесту главаря, копья двинулись, бес, чтобы не уколоться, шипел, но подчинялся. Шел, куда показали. Следовательно, толкаясь спинами, мы с ним прошествовали до объемного дерева.
— Ты как, напоследок постучать головой не хочешь? — заботливо поинтересовалась я, раздумывая, не получится ли пинком разогнать парктов. Но странное послушание, даже обреченная покорность Анафиэля, сбила с толку.
Тень, которую старички так и не заметили, никуда не делась. Просто передвинулась за их спинами, будто охотилась. Вот только за кем?..
— Ничего не замечаете? — попробовала еще раз сказать я, отвлекаясь от кинжалов, и, когда тень, поднявшись еще больше, рухнула на показавшихся полностью парктов, заорала, — А-а-а, матэм туам!
Те только пискнули, придавленные бесплотной, но тяжелой массой. Колья и кинжалы упали на землю, и бес, который стоял все это время с закрытыми глазами, вздохнул.
— И последними ее словами было грязное ругательство на старокомынском. Вот что значит — психолог… Если выживу в этом мире — выясню, наконец, что это значит.
— Анафиэль, — шепотом позвала я беса, но он, не открывая глаз, продолжал бормотать.
— Уже голоса слышу… Кассандра, это ты?
— Анафиэль — в полный голос крикнула я, встряхнув беса за плечи. Его голова болтнулась назад, впечатавшись в ствол дерева. Ну, хотя бы глаза открыл. Злые и настороженные.
Отодвинув меня, он вгляделся в серые пятна, оставшиеся на месте старичков.
— Говорил же, что вымрете, гады, — наконец, проговорил он, и пошел вперед, будто нас никто и не останавливал.
Поизучав серые пятна, я побежала за ним.
