Вроде бы различил внутри какие-то звуки, но с таким же успехом они могли оказаться плодом воображения. Постучал ещё раз, размеренно и неспешно, старательно повторяя последовательность длинных и коротких.
Замки щёлкнули, сердце подскочило.
Дверь приоткрылась на толщину пальца, в щели мелькнуло лицо Ч’айи. Сдерживая вздох облегчения, я скользнул внутрь, снова накинул засовы, прислонился спиной к косяку и только тогда устало выпустил воздух из лёгких.
Девчонка отступила в комнату и опустила к бедру молоток, раскопанный в моих инструментах.
— Хороший выбор, — прокомментировал я, кивая на оружие и пытаясь припомнить, кто из знакомых предпочитает такое в уличных драках, — но в этом нет необходимости…
— У тебя всё нормально? — не спеша откладывать молоток, спросила Ч’айя. Спросила искренне, с настоящей заботой и неприкрытой тревогой. — На тебе же лица нет…
Я улыбнулся. Байши, до чего же это было приятно!
— Всё нормально… — Подтвердил негромко и недостаточно правдоподобно, но на большее сейчас был готов едва ли. — Просто устал. И многое случилось.
— Нужно присесть.
— Даже не буду спорить. Но не здесь. И не сейчас.
На лбу девушки снова проступил глубокий полумесяц морщинки. Скулы отвердели, глаза сощурились.
— Ты это о чём?
— Завяжи пояс потуже, — распорядился я.
Пояснять не было времени, и оставалось лишь надеяться, что Ч’айю не оттолкнёт безаппеляционность приказов:
— Подоткни полы за спиной, чтобы не мешали идти… или даже бежать, если понадобится. Возьми мою противопыльку. Только крепления подтяни… Вот ещё, кстати, наденешь и это…
Я с натугой стянул ботинки, размотал влажные портянки.
— Ещё прихвати одеяло. Накинешь на плечи и голову вот так, сисадда?
Она уступила дорогу, когда я прошлёпал в комнату и скинул рюкзак. Глянула на заложенные засовы, неуверенно отложила грозный инструмент. Лицо девушки побелело, но глаза горели.
— Ты меня пугаешь, Ланс…
— Пока для страха причин нет, — я с показной легкомысленностью взмахнул рукой. — Но нужно уходить. Не переживай, это совсем недалеко. Прямо тут, в подвале. Но там безопасно… безопаснее, чем здесь, а это сейчас главное… Обожди, я кое-что соберу.
Покачиваясь от усталости, я заметался по норе, сонно прихватывая всё, что могло понадобиться на новом месте. Скидывал в огромную брезентовую сумку, совал в рюкзак, не забывал и про карманы.
— Ты объяснишь? — тихо спросила она, продолжая радовать видимым отсутствием паники.
— Конечно. Клянусь. Но чуть позже.
Вскрыв сейф, я вынул ассолтер и машинально проверил смазку камеры давления. Задумчиво покрутив, всё же уложил в сумку. В резервном арсенале лежал похожий, но в случае настоящей беды лишний ствол лишним не будет. Добавил сменных кассет, нагрудный подвес. Сверху набросал еды и пакетов с концентратом чинги, в который раз жалея, что заказ Щупа так и остался в «Каначанкха»…
Прошёлся по комнате, заглянул за ширму; опёрся на капсулу, в которой прибыла Ч’айя, побарабанил пальцами по тёмному покатому борту.
В норе определённо изменился запах. Да, стало… иначе. Теперь тут ощущалось присутствие постороннего. Но не чу-ха, а другого человека. Причём женщины, и от этого сводило мышцы живота.
Не позволяя мыслям свернуть на скользкую дорожку, я проверил камуфляж Ч’айи. Помог отрегулировать противопыльную маску на лице и подоткнуть полы халата, чуть надёжнее застегнул ботинки и набросил на плечи пухлое одеяло.
Вернулся к входной двери, долго высматривал в глазок.
— Иди строго за мной, — приказал негромко, не отрываясь от изучения коридора. — Молчи, что бы ни случилось, это очень важно! Если придётся говорить, я сделаю всё сам, это понятно?
Она кивнула, зашуршав одеялом. Молодец, девчонка.
— Тогда вперёд.
Мы покинули жилище, я заблокировал дверь. Подхватив тяжёлую сумку на левое плечо, потащил Ч’айю к лифтам. Раздражённо дождался прибытия кабины (к счастью, пустой), запихал девушку в угол; кончиком выкидного ножа ткнул в подвальную ячейку лифтового клавиатона, и мы покатили вниз.
На нужном этаже в кабину вкатилась волна сырости и гниловатой вони. Ледяной пол промораживал мои пятки до самых яиц.
Сквозь край одеяла придержав Ч’айю на месте, я выглянул и убедился, что снаружи тоже никого. Потянул за собой, лабиринтами подвальных коридоров достигнув заветной каморки, и по-настоящему успокоился, только когда мы оба оказались внутри, а усиленная изнутри дверца — надёжно заперта.
Выдохнув, я вслепую хлопнул по выключателю, наполняя резервное убежище тусклым светом. Сбросил сумку, сбросил рюкзак. Ч’айя замерла посреди единственной комнатки, глядя в стену через затемнённые стёкла вытянутого респиратора и не торопясь избавляться от кокона на голове и плечах.
— Мне н-нужно п-прилечь, — с лёгким заиканием пробубнила она.
Скованно, едва ли не оцепенело размотала накидку, стянула маску, сбросила на диван.
Наверное, не дави на меня моральная выпотрошенность, я бы смог заметить изменения в её голосе. И странное выражение лица, больше похожее на судорожную гримасу. И ещё более отчётливо проступившую на лбу морщинку-завитушку… Но я вынимал из сумки оружие, еду и постельное бельё, почти не оборачиваясь к девчонке, а потому…
Когда закончил раскладывать припасы в старенькую тумбу, со стоном избавился от пальто, кобуры, модного френча и, наконец, обернулся, она стояла передо мной в неподвязанном халате. Подобравшаяся, стройная и босая, словно перед прыжком в воду с большой высоты.
Глаза Ч’айи не совсем естественно блестели, а блуждавшую на губах улыбку я видел впервые.
— Ты чего? — ответно улыбнулся я, вдруг ощутив себя совсем не в своей тарелке.
Она кивнула, причём так необычно, что сделала и без того неловкую ситуацию ещё более неловкой.
— Не стану спрашивать, что я тут делаю, — тихо сказала девушка, подступив на полшага и оказавшись практически вплотную.
— Ла-а-адно, — с пониманием кивнул я, категорически отказываясь что-либо на самом деле понимать. — Но почему ты… почему ты так на меня смотришь?
Она запрокинула голову, глядя мне в глаза. В её — тёмно-карих, с желтоватыми прожилками, — сейчас сверкали молнии. Ответила шёпотом, едва различимо, но будь я проклят, если без жара:
— Смотрю на того, кто защищает меня в этом непростом мире.
— И что же ты видишь? — выдавили мои пересохшие губы.
— Человека, до сих пор не получившего положенную награду, — выдохнула она мне в лицо.
И, не дав опомниться, оказалась совсем рядом, впритирку, не отделённая ни скромным расстоянием, ни предрассудками, ни стыдом. Её припухлые губы нашли мои, колкие и обкусанные, и ничего слаще я не пробовал за всю свою короткую жизнь в Тиаме.
Ч’айя обвилась вокруг меня. Её обманчиво тонкие, но неожиданно сильные руки жадно зашарили по всему телу, вцепляясь, прихватывая, поглаживая и лаская. Несмотря на лютую усталость, я ощутил, как член наливается чугуном.
Первым делом она помогла мне стянуть рубаху и новомодные штаны, пошитые утончёнными портными фер вис Фиитчи. Затем уже я
