— Я разве сказал хоть слова неправды? — я не собирался становиться терпилой. — А если нет, тогда какие ко мне претензии?
— Ты не понимаешь, что нельзя ссориться с партийными руководителями? — вздохнул Игорь Игоревич. — Пусть ты прав, но теперь секретарь тебе жизнь может испортить.
— Вот как только номенклатура становится неприкосновенной начинается путь в пропасть! — жёстко отрезал я. — Вы сами не видите, что ли, что партийцы превращаются в эдаких бояр в худшем смысле этого слова? Как быстро они потребуют, чтобы безродные холопы за десять шагов перед ними шапку ломали⁈
— Не утрируй! — построжел полковник, но полной уверенности у него в голосе не было. — Не будет этого.
— Люди не меняются, Игорь Игоревич, — теперь уже я вздохнул. — Да, сильно наглеть боятся, но это пока. Попробуйте убрать надзор комитета, сделать партийных деятелей неприкосновенными и сами увидите, как быстро они потеряют всяческие берега. Тот же синдром вахтёра превратится в нечто гораздо более ужасное. А под спецснабжение, которое сейчас только забугорными товарами занимает попадёт вообще всё что только можно, включая сырокопчёную колбасу. Ибо не пристало обычным работягам жрать то же что и партийной элитке. Нужно наглядно показать быдлу её место. Они бы и категории снабжения не отменяли. А зачем? Сами то идут по высшему разряду, а что там в какой-нибудь Сибири люди недоедать будут, так-то плевать. Зато из Прибалтики давайте витрину социализма сделаем, несмотря на то что там до сих пор родню-эсэсовцев вспоминают, да русских ненавидят.
— Такого никогда не будет! — отрезал Сикорский. — И Прибалтику снабжают так же, как и остальных. Были мы в том году в Риге. Красивый город, и никакой ненависти не заметил. Приветливые люди, со своей спецификой, конечно, но во всех республиках такие.
— Ну дай-то Бог, — я понял, что меня опять понесло. — Ладно, обещаю, больше такого не повторится. Буду сидеть как мышь под веником. Я и в тот раз идти не хотел, комсорг доколупалась.
— Смотри мне, — тоже сдал назад полковник. — С секретарём вашей первички поговорили. Не мы, конечно, из райкома товарищи. Намекнули, чтобы тебя не трогали, но ты прижми хвост, со своей жаждой справедливости. Без тебя нашлось бы кому её осадить. А то тебя послушать, так комсомол вообще ничего делать не должен. Пусть пьют, морды бьют, пофиг.
— Ну вы не передёргивайте, — справедливо возмутился я, — Я, наоборот, обеими руками за если разных хулиганов и алкашей будут на правило ставить, да не на поруки брать постоянно, а именно наказывать. Но, во-первых, каждое решение требует тщательного расследования что послужило причиной, ведь одно дело, если это запойный алкаш, другое, если там с горя человек выпил и оступился. А во-вторых, не хрен лезть в сферы, в которых ничего не понимаешь. В ту же семейную психологию. Два взрослых человека сами не могут договориться, а типа она пришла, шашкой рубанула и всё стало хорошо. Так не бывает!
— Ну с этим я согласен. — хмыкнул Сикорский и словно испугавшись тут же перевёл разговор. — Как первая факультатива лекция прошла? Много народу было?
— Вам же доложили, — я усмехнулся, ничуть не скрывая своего веселья. — Что за детский сад, товарищ полковник. Нормально прошла. Народу в пределах ожидаемого. В дальнейшем отсеется, конечно, не меньше половины, но я на это и рассчитываю. Да вы и сами знаете.
— Не умничай! — Игорь Игоревич даже не подумал смутиться. — Ладно, вы там в гости собирались? Езжай. Но помни, завтра запланировано продолжение эксперимента. Товарищ Стравинский лично хочет присутствовать, так что никаких там… ну ты понял. Только попробуй! Своими руками тебе голову откручу!
— Ещё и он, — я поморщился, не обратив внимания на угрозы. — Хотя попробуй откажи Архонту. Пойду я. Кланяйтесь от меня Аглае Валерьевне. Как будет возможность заеду в гости.
— Иди, гость, — оставил за собой последнее слово Сикорский и бросил трубку. А я вздохнул, глядя на себя в зеркало.
Оттуда глядел подросток с лысой головой, покрытой едва пробивающейся щетиной. Самый мерзкий этап, подушка прилипает к голове, когда мелкие волосы протыкают наволочку. Да и в целом выглядел я как дворовый гопник, от чего уходил последние несколько месяцев и даже фирменные вещи этого не могли исправить. Но такова цена подвига. Я пока в больнице лежал, меня навестил высокий чин из пожарной охраны и пообещал медаль, да и немного походить лысым это невысокая плата за две жизни.
— Сынок, ты готов? — ко мне заглянула мама, и тут же принялась поправлять воротник рубахи, в которую я вырядился. — Слава уже подъезжает.
— А мне обязательно ехать? — я хмыкнул, когда мама на автомате попыталась пригладить мне волосы, но уколовшись об щетину, смутилась. — Я бы лучше дома поработал.
— Владислав нас в гости позвал, познакомиться со Светой и бабушкой. — мама закончила приводить меня в порядок, хоть я и до этого считал, что всё в норме, но не сопротивлялся. — И мы хотели… ладно, это потом.
— Ну, ну, — я догадывался что «это ж-ж-ж неспроста», а сейчас мама чуть ли не открытым текстом это подтвердила. Они явно что-то задумали, и надеюсь это будет свадьба, а не мой будущий брат или сестра. Хотя… свадьбу можно и потом сыграть, а вот рожать маме нужно как можно скорее. — Поехали.
После того, как Владислав узнал правду о нашей семье он не слился и пока я лежал в больнице поддерживал маму, заслужив этим моё уважение. Кто-то мог бы подумать, что его целью наоборот, было втереться в доверие и использовать связи для карьерного роста, но я в это не верил. Мама всё ему рассказала о наших сложных взаимоотношениях с генералом, который до сих пор её просто терпел рядом, ради меня. Так что по логике чтобы получить протекцию майор должен был подлизываться ко мне, но он держался ровно, пусть и дружелюбно, предпочитая общаться именно с мамой, что опять же меня радовало. Пусть я завязал с хулиганской жизнью, но со всеми своими делами дома бывал редко, а так ей хотя бы было с кем пообщаться. Так что приглашение в гости, где должна была быть озвучена какая-то новость я воспринял даже с облегчением.
— Привет, Семён, — Слава уже ждал нас у подъезда, слегка приобняв маму, а мне пожав руку. — Готовы? Поехали.
— Вот это в багажник, а торт на заднее сиденье, — тут же принялась командовать мама, сунув ухажёру в руки пакеты. — Семён, придерживай его! Девочки на работе такую хорошую кондитерскую посоветовали! Мы там иногда пирожные берём на обед. Сёма, помнишь, я недавно приносила? Ты ещё говорил, что тебе понравилось.
— Значит понравилось, — я спрятал усмешку и загрузился куда сказано. Мама волновалась, от этого много болтала. — Мам… всё будет хорошо.
— Да я… — мама, сидевшая передо мной, дёрнулась было, но чувствуя мою руку на плече успокоилась и расслабилась. — Конечно, сыночек. Конечно, всё хорошо будет. Просто… я не думала, что под старость такое приключится.
— Это кто тут старый? — Владислав выбрал очень верный момент, чтобы вернуться. — Валя, чего ты вдруг?
— Не дорабатываете, товарищ майор, — в шутку попенял я ему. — Выговор вам, пока в устной форме.
— Виноват, исправлюсь! — поддержал тот. — Ну что едем?
— С Богом, — вздохнула мама, понимая, что бежать уже некуда.
— Пристегнись, — Замятин сам воткнул ремень безопасности, проверив чтобы всё защёлкнулось как надо, заработав ещё пару балов в моих глазах. — Лана с матерью уже ждут.
Про будущую сводную сестру я знал, но интересно было посмотреть в живую. Всегда мечтал об младшем брате, о котором смогу заботиться и на тебе, сподобился. Правда девчонке уже пятнадцать, но не думаю, что это станет проблемой. Мне тоже не шестьдесят… сейчас. Уверен, найдём общий язык. К тому же сестра лучше, чем брат, от неё можно хахалей гонять, всё развлечение. А вот с девчонками знакомить я её повременю. А ну как сойдутся характерами и будут меня втроём терроризировать? Я от двух то вешаюсь, а если и дома ещё покоя не будет, то и вовсе хоть ложись и помирай.
Ехать пришлось не так уж долго. Полчаса от силы. Всё же почти полное отсутствие пробок давало о себе знать. А если четвёртый мост сделают это ж вообще какая красота будет! Надо, кстати, узнать, есть он в планах или нет. А пока мы затормозили во дворе ведомственного, как я понимаю, дома, где и обитали Замятины, и принялись выгружаться. Мне сунули торт, Владислав подхватил пакеты, и мы дружною толпой поднялись на четвёртый этаж, где нас уже ждали.
