Если она еще достаточно вменяема для таких вещей.
- К черту, - сказал он. Он хотел отвлечься, даже нуждался в этом. Он нажал кнопку разговора. - Да?
- Я очень, очень разочарована в тебе, папа-медведь. Ты весь день уклонялся от моих звонков.
- Нам больше нечего сказать друг другу, Флавия. Я ясно дал это понять.
- Но ведь ты только что ответил, не так ли, малыш?
Чак выпил вторую рюмку и смахнул слезы с глаз.
- Послушай, все кончено, ясно? Я не должен был ничего этого делать, и мне жаль, что ты пострадала.
Она засмеялась.
- Я уверена, что прошлой ночью ты плакал во сне из-за того, что причинил мне боль.
Он решил не говорить ей, что она была самой далекой вещью из его мыслей после прошлой ночи, пока она не инициировала операцию "Барнакл" на его телефоне сегодня днем.
- Так я полагаю, что твоя жена тебе ни с того ни с сего не надоела? - спросила она.
- Можно и так сказать, - отшутился он.
- Она наскучила мне, когда я только услышала о ней. Как будто ты женился на квакерше или что-то в этом роде.
- Я вовсе не считал ее такой, - сказал он.
- Ты сказал, что она больше не интересуется сексом. А если и интересовалась, то она не хотела, чтобы твой член приближался к ее рту.
- Но, я все еще люблю ее, - сказал он. Разве нет? - Кроме того. Все изменилось.
- О, я уверена. Я не глупая, Чак. Ты получил от меня то, что хотел, а получив, возненавидел меня за то, что я это сделалa. Та же история со всеми мужчинами.
- Я не...
- Если бы я не позволила тебе трахнуть меня в задницу, как ты намекал, ты бы попытался уйти еще раньше, после того как получил свое.
- Моя жена позволяет мне, - сказал он. - Она теперь на все согласна.
И я начинаю думать, что буквально на все.
- Ну и что с того? Я видела ее фотографию в твоем бумажнике. У нее ничего нет, что есть у меня, и ты это знаешь.
Уж точно не твоя скромность.
- Ты вообще не можешь назвать у меня ни одного недостатка, не так ли? - бросила она вызов.
По ее тону можно было предположить, что лучше бы он этого не делал, но "Медленно очистите и посмотрите" было слишком близко к передней части его памяти, чтобы не бросить перчатку и не подтолкнуть ее к задней части.
- Да ладно, - сказал Чак. - Тебе нравится Баста Капп, ради всего святого.
- Это все, что ты можешь сделать? - она рассмеялась, как будто это было абсурдно, но он мог сказать, что действительно разозлил ее. - Многим людям он нравится. "Bust in Yo' House" был номером один в чартах "Billboard" три недели подряд! Он получил "Грэмми" за "Skrate Up Thug"! Это ты здесь чудак, а не я.
Его изумление угасло. Вчера вечером она назвала Аррианну уродливой, и он списал это на ревность, но то, что она сказала минуту назад, было гораздо более конкретным.
- Подожди-ка, - сказал он. - Что значит, ты видела ее фотографию в моем бумажнике? Я никогда тебе ее не показывал.
- О, ты обращаешь внимание на то, что я говорю. Как мило. Нет, я хорошо рассмотрела все, что там было, когда ты пошел в туалет без штанов, - она замолчала на мгновение. Затем: - Даже твои новые визитки.
"Медленно очистите и посмотрите" внезапно пересталo иметь для него значение.
- Ты знаешь, - он услышал улыбку в ее голосе, - те, на которых указан твой новый адрес и все такое.
* * *
- Давай пройдемся, Бен.
Бомж посмотрел на нее странным взглядом. Ладно, каждый его взгляд, направленный на нее или на кого-либо еще, по умолчанию был странным. В ДНК этого старого сукина сына был закодирован дополнительный уровень странности, который значительно превышал средний по стране. Но на этот раз выражение его лица выражало недоумение, которое придавало его странности почти комический характер. Он быстро моргал, и уголок его рта несколько раз дернулся. После нескольких мгновений, в течение которых он смотрел на нее, как умственно отсталый имбецил, он переместился на свое сиденье и медленно повернул голову, осматривая пустой участок сельской дороги и густой лес за обочиной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он обхватил рукой свои жетоны, держась за них, как католичка за нитку с четками. Жетоны, похоже, обладали для него талисманным свойством, что было неудивительно, учитывая возможное значение того, что они представляли в его жизни.
- Сегодня я уже прошел хороший отрезок пути. Так что, если ты не выгоняешь меня, я в порядке. У меня было достаточно упражнений для одного дня.
Аррианна улыбнулась и положила руку ему на колено.
- Я не думаю, что это так, Бен.
- Пожалуйста, перестань называть меня "Беном".
Она сдержала улыбку и сильно впилась кончиками пальцев в его костлявое колено, заставив его вздрогнуть.
- Знаешь что, Бен? Я думаю, что ты боишься женщин. Я думаю, ты боишься меня.
Бен скривился, когда она снова усилила давление на его колено, но ничего не сказал.
Аррианна рассмеялась.
- Да, ты боишься женщин. Самая красивая "киска", которую ты когда-либо видел, была на нижней половине сучки-гука. Держу пари, это потому, что ее "киска" была единственной настоящей живой "киской", которую ты видел вблизи и лично, - она хихикнула и немного ослабила хватку на его колене. Причина смеха была двоякой: она получала невероятный кайф от того, что так легко запугала признавшегося массового убийцу и трупоеда, а также из-за огромного стояка на его потертых джинсах. - Я также готова поспорить, что "киска" желтожопой - все еще единственная "киска", которую ты когда-либо трахал. Не так ли, Бенджамин?
Он выдохнул и крепче сжал свои жетоны.
- Ты думаешь, что знаешь обо мне все, но ты не знаешь ничего. Такому человеку, как я, нечего бояться таких, как ты. У меня есть дела поважнее.
Аррианна снова хихикнула и посмотрела на его набухшую промежность.
- Не знаю, детка, похоже, что сейчас твоя главная забота - это я.
- Я проклят. За мной охотятся. Теневые призраки. Они дразнят меня. Играют со мной. Смеются, когда я пытаюсь заснуть. Я потратил каждый день своей жизни после Вьетнама на то, чтобы быть на шаг впереди них. Вот, почему у меня нет времени трахать женщин.
Аррианна ухмыльнулась.
- Точно. Ты продолжаешь говорить себе это. Но я знаю настоящую правду, - она потянула за ручку и открыла дверь с его стороны. Она не могла не усмехнуться, глядя, как он отшатнулся от нее. - Вот что будет, Бен. Мы пойдем в лес, достаточно глубоко, чтобы никто нас не увидел и не услышал. А потом мы разденемся и будем трахаться, как дикие животные.
Она схватила свою сумочку и вышла из машины, переместившись на обочину дороги, а бомж остался сидеть на сиденье и следил за ее продвижением своими огромными, дергающимися глазами. Когда он так и не сделал никакого движения, чтобы присоединиться к ней, она полностью открыла дверь со стороны пассажира и строгим голосом приказала ему выйти. Ее тон заставил Дикки заскулить и вызвал несколько обеспокоенных рыков щенка.
Бомж тяжело вздохнул и, маневрируя, выбрался из машины. Он потянулся за своим вещевым мешком, но Аррианна захлопнула дверь.
- Ты только что пытался кинуть меня, Бен?
- Меня зовут Брэд. Я больше не хочу с тобой ездить.
Аррианна взяла его за локоть и направила к линии деревьев за обочиной дороги.
- Туда, Бен. В лес. Иди впереди меня.
Он покачал головой.
- Мне это не нравится.
- Мне все равно.
Он посмотрел на нее с ощутимым подозрением и бросил еще один ищущий взгляд вверх-вниз по дороге.
- Почему здесь нет машин? Тут должны быть машины.
Она еще раз подтолкнула его в сторону леса.
- Хватит тянуть время. Иди.
Он снова покачал головой.
- Нет.
Она достала из сумочки пистолет .357 калибра и прицелилась ему в грудь.
