Астрид она догнала только на лестничной площадке, там, где лестница, идущая от большого зала, выходила к многочисленным покоям, чьи двери занимали все четыре стены. Карлица, услышав шаги хозяйки, лукаво улыбнулась, обернулась к ней, а потом пошла рядом.
— Ну, вы сказали пару ласковых этому мужлану? — спросила она своим писклявым голоском.
— По-моему, ты и сама неплохо справилась, — заметила Маргарита, внимательно глядя на хитренькое личико служанки.
— Да, ваша правда, — самодовольно кивнула та.
— Так значит, ничего страшного не случилось? — Маргарита всмотрелась в лицо Астрид, боясь, что та расстроилась куда сильнее, чем хочет показать.
— Абсолютно. — На ее всегда оживленное личико легла тень. — Что он сказал вам обо мне, когда я ушла? Я знаю, он вам что-то сказал!
— Только что хочет принести извинения.
— Если так, я с удовольствием его выслушаю.
— Он также дал мне повод кое о чем задуматься.
— Бьюсь об заклад, с ним это впервые! — с привычным пренебрежением заявила Астрид. — И о чем же?
Маргарита нахмурилась, размышляя, какой ответ дать. Похоже, если она хочет поговорить на интересующую ее тему, правды не избежать.
— Он намекнул, что Дэвид считает меня недоступной.
— Он что, буквально так и сказал? — Астрид недоуменно уставилась на хозяйку, сдвинув брови-ниточки.
— Конечно же нет, хотя именно это он подразумевал.
— Ну а разве не так и должно быть, учитывая, что у вас очень высокое положение в обществе, в отличие от него? Да и разве вы не знали с самого начала, что он именно так и считает? Разве не в этом суть клятвы, которую он дал?
Маргарита вздохнула и отвела глаза.
— Полагаю, да.
— Но вам это не нравится.
— Я иногда жалею, что ничего нельзя изменить.
— Вы бы хотели, чтобы он смотрел на вас так же, как на других женщин — как на кого-то, кто создан для взаимных удовольствий. Вам бы не хотелось, чтобы он видел в вас нечто исключительное, не хотелось бы стоять над ним, как непорочная Богородица в своей нише.
Боль в голосе Астрид сказала Маргарите, что она очень хорошо знает, каково это — быть не такой, как другие женщины. Брошенная родителями в младенчестве, она попала к цыганам. Позже ее взяли в труппу странствующих актеров, которые иногда выступали и в благородных домах. Едва научившись говорить, она должна была вести себя как забавный, маленький, женственный шут. И хотя к тому моменту, как ей исполнилось двадцать лет, она получила место личного шута королевы, она научилась не ждать от жизни ничего лучшего. Она была уверена: мужчины могут иногда проявлять любопытство в отношении устройства ее тела, но, скорее всего, станут смеяться над ней, а не любить. Хуже всех вели себя придворные: пресыщенные, циничные, постоянно ищущие новых ощущений. Она была до слез благодарна судьбе за то, что оказалась рядом с Маргаритой, и, попав в замкнутый мирок Бресфорда, буквально расцвела.
— Да, — чуть слышно произнесла Маргарита.
— Вы действительно всего этого хотите? — не унималась Астрид.
— Но разве это плохо?
— О нет, миледи. Это делает вас такой же женщиной, как и все.
— В любом случае это нелепо. Я не идеальна, как наверняка известно Дэвиду. У меня тяжелый характер, волосы непонятного цвета, а бедра по форме напоминают лиру.
— Я заметила, что своей чистоты вы не отрицаете, — лукаво улыбнувшись, сказала Астрид.
— Едва в этом есть моя вина, не так ли? Я изменила бы это, если бы мне позволили.
— Вы ведь могли выйти замуж за Галливела.
— Вот спасибо! Да я лучше умру старой девой!
Астрид пожала плечиками.
— Возможно, ею и умрете, если все будет происходить согласно плану Генриха и Дэвида. То есть если вы не встретите воина, который будет красив, благоразумен, храбр и любезен.
Маргарита изумленно уставилась на нее.
— Что?!
— Красив — для вашего удовольствия, благоразумен — для вашей репутации, храбр — чтобы не бояться последствий, и любезен — в том смысле, что он желает нравиться.
— Я поняла, спасибо!
— Я просто рассуждаю — возможно, моя идея пригодится вам, когда вы, наконец, станете хозяйкой собственного замка. Хотя, разумеется, этот идеал не должен слишком боготворить вас.
— Дерзкая девчонка, зачем дразнишь меня такой перспективой?
Пока Астрид описывала своего воина, Маргарита пыталась представить его — это был Дэвид. Что это говорит о ней самой? Да и каковы у нее шансы на то, чтобы убедить его: она вовсе не столь чиста помыслами, как он себе напридумывал. Возможно ли вообще убедить его отказаться от данной ей некогда клятвы рыцарской верности?
— О какой перспективе идет речь?
Вопрос прозвучал за их спинами. Волосы на голове Маргариты встали дыбом: она узнала этот резкий голос и манеру растягивать слова. Обернувшись так быстро, что взметнулись ее юбки, она оказалась лицом к лицу с лордом Галливелом. Еще при первой встрече она подумала, что его вытянутый, узкий череп напоминает голову змеи. И его внезапное, совершенно беззвучное появление только подтвердило первое впечатление.
Как долго он уже стоит здесь, у них за спиной? Что он успел подслушать?
— Вы напутали меня, сэр! — не очень любезно произнесла она.
— Прошу пардону, леди Маргарита. Похоже, вы и ваша служанка были поглощены удивительно интересной беседой. Следует ли мне удалиться и дать вам возможность вернуться к обсуждению?
Маргарите ничего так не хотелось, как этого, но она понимала: сказать так будет невежливо.
— Вы последовали за нами с какой-то целью?
— С той же самой, о которой я уже говорил вам, — с кислой ухмылкой ответил он и подошел еще ближе. — Здесь, наедине — или почти наедине, насколько это возможно в подобном месте, — вы, надеюсь, будете ко мне более благосклонны и, выслушав меня, узнаете о моих целях.
На лестничной площадке было тихо. Из покоев, двери которых выходили на нее, не проникало ни единого звука. Астрид прекрасно справлялась с ролью компаньонки, но ее габариты вряд ли позволили бы ей оказать действенную помощь хозяйке в случае необходимости. Похоже, благоразумнее было выслушать бывшего жениха, не вступая в пререкания, которые могут перейти в откровенные угрозы.
— Как вам будет угодно, — равнодушно бросила Маргарита. — Но я тороплюсь.
— На то, чтобы сообщить вам это, много времени не нужно. Вопреки тому, что вам, возможно, говорили, я чрезвычайно заинтересован в заключении брака с вами. Я использую все свое немалое влияние, чтобы гарантировать положительный исход дела. Конечно, если вы не сможете привести мне разумные причины, по каким Генрих позволил этому так называемому Золотому рыцарю помешать вам приехать к жениху, дать мне некое объяснение того, почему король возвел его в ранг своего закадычного друга.
