-Кто тебе это сказал? - спрашиваю, уже понимая, кто.
Что за человек такой. Лишь бы своего добиться. И сразу же отвечаю.
-Как видишь, нет.
А Харламов не отвечает на мой вопрос. Задает свой.
-Что ты делала в Германии? - Боря смотрит испытующе, словно в голову мне хочет забраться.
-Училась, работала, растила детей, - жму плечом. У меня была самая обычная жизнь, если разобраться.
-А сбежала оттуда почему? - я думала, он не спросит. Какой же дотошный.
-С тетей поссорилась, - вдаваться в подробности не хочется. Я не настолько верю Борису, чтобы выкладывать все, как есть. Один раз я доверилась. И обожглась. Еще раз экспериментировать нет желания.
Хмурится, как только слышит мой ответ.
-А помиришься - назад уедешь? Я не пущу...
Вся атмосфера перемирия начинает трескаться. Никто не будет управлять моей жизнь, кроме меня самой.
-Не пустишь... - горько усмехаюсь, - Кто ты мне, Боря? Чтобы что-то решать за меня?
Сразу видно, что он начинает злиться. Хотя... Я всего лишь сказала правду. Неудобную, болючую, но такую, какая есть.
-Дело только в этом? - напирает. Он так всегда делал, - Замуж за меня пойдешь?
Вот теперь подвисаю я. Я ведь не выпрашивала ничего подобного? Или со стороны это выглядело так? Бедная Алиса мечтает выйти замуж за сиятельного Харламова? Но я не мечтаю... Я мечтаю, чтобы меня любили. Меня и моих детей.
-Так место твоей жены все еще свободно? Папа же собирался найти тебе подходящую партию. А не оборванку без роду и племени.
Борис чуть встряхивает меня за плечи и твердо говорит:
-Я еще раз тебе повторяю. Я искал тебя. Потому что люблю. Мне все равно, кто твои родственники. Все равно, есть ли у тебя деньги. Все равно, подходящая ли ты для меня партия или нет. Я тебя не забыл. И ты меня тоже не забыла. Не ври сейчас ни мне, ни себе. После того, как ты уехала, я жил в твоей квартире. К родителям не вернулся. Не смог их простить. Занимался боями, потом открыл вместе со знакомым один клуб, после - другой. Так и завертелось. Но я верил, что мы встретимся.
У него звонит телефон. Он смотрит на экран и отвечает на вызов.
-Да, мам.
Я не хочу слышать их разговор. Но все равно слышу.
-Я помню. Я обещал приехать. Кое-что произошло. Но я приеду.
И завершающее:
-Пока.
Мне не нравится, что он с ней разговаривал. Очень. Я ничего не забыла и не простила. И вряд ли смогу.
Отталкиваю его:
-Что ты мне врешь! Не вернулся он к родителям... Ага, как же. Сам все заработал! Да без начального капитала никакое дело не пойдет! - это я могу утверждать смело, не даром меня Ханна несколько лет натаскивала в бизнесе, Давай, вали к ним. А меня и мальчишек оставь в покое!
Борис очень сдерживается, чтобы не вспылить. А меня какая муха укусила? И в то же время я не могу сдержаться. Лучше не рассказывала бы ему ничего. Как сейчас чувствую дикий страх и мучительный холод того дня, а потом еще взгляды Матвея, которые заставляли меня осознать, что я пробила дно собственной глупостью. Это был горький урок. Повторения я не хочу. Я не вынесу!
- Алис, уймись. У отца рак, - говорит он негромко.
Хочу закричать, что мне нет до этого никакого дела. Что буду рада, если этот урод сдохнет в страшных мучениях. Кажется, все это отражается на моем лице, потому что Борис мрачнеет. Становится словно грозовая туча.
Я прикусываю себе язык. В буквальном смысле кусаю себя за кончик языка. Так меня учила делать тетка, когда по ее мнению мой русский темперамент брал верх на немецкой логикой.
-У тебя есть кто-то? - ошарашивает меня Боря резким переходом.
Может соврать? Он взбесится... Но когда проснутся Артур и Павел. И что я им скажу? Что их мама дура и истеричка, не умеющая решать проблемы, которые сама и заварила? Нет, так не пойдет. Дети обрадовались тому, что у них есть отец. Борис тоже светился от радости, как новогодняя елка.
-У меня никого нет. Но и с тобой мы - чужие люди, которые не виделись несколько лет. Или хочешь сказать, что хранил мне верность все эти годы?
-Алиса, мы долго не виделись. Это правда. И женщины у меня были. Это тоже правда.
Что-то начинает колоть в левой стороне груди. Женщины... Другие... Красивые... С которыми ему было хорошо... Пока я, как проклятая, что-то всем доказывала... Он их целовал... Обнимал... Занимался с ними сексом... Заботился...
-Это были лишь временные связи, - отвечает он на мои мысли.
Я ведь не произнесла этого вслух? Ведь нет?
-А семью я хотел и хочу с тобой. Потому что, если бы было по-другому, меня здесь не было бы. И сейчас я съезжу к матери, поговорю с ней, потому что в этой ситуации я не могу сделать вид, что они мне никто. Но я вернусь сюда. Потому что обещал нашим сыновьям, что поиграю с ними, когда они проснутся. Теперь у нас с тобой есть время. Никто не будет вмешиваться. Мы сможем спокойно во всем разобраться и принять взвешенное решение. Я очень надеюсь, что ты тоже повзрослела. Что я найду тебя в этой квартире. Хорошо?
Горло перехватывает, так что говорить не могу. Но я киваю, хотя и сомневаюсь, что я выросла.
Особенно, когда его телефон снова звонит и он вновь отвечает:
-Да, мам? Еду я, еду, - он прерывает разговор с ней слишком быстро.
-Вот ключи от квартиры. Я больше не буду запирать дверь. Потому что хочу тебе верить.
Он кладет ключи на кухонный стол. Они звякают. А Борис уходит. Слышу хлопок двери и только спустя пять минут иду проверять, закрылась ли входная дверь. Потом возвращаюсь на кухню и не плачу, вою, как раненное животное, вцепившись зубами в кухонное полотенце. Не знаю, почему так обидно. Умом я все понимаю. Это его родители. У них в семье большое горе. И я не имею никакого права вмешиваться. Да и если глубоко копнуть в себя, не желаю я Бориному отцу такой страшной болезни и невыносимых страданий. Когда человек так мучается, радоваться этому нельзя. Но свою боль простить родителям Бори не могу. Тем более, что они о прощении не просили.
Глава 40
Борис
Устроившись за рулем, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. А через секунду ударяю по рулю. Как и следовало ожидать, после звонка матери Алиска взбесилась. Неприятно царапало, что она ненавидит моих родителей. И причина у нее была для этого. Веская. Но все равно... Было горько. Сложная ситуация. И мы в ней - как рыба без воды. Только вот я не собираюсь терять свою семью еще раз. Нужно как-то достучаться до Алисы, чтобы она поняла, что я не предаю ее. Просто иначе сейчас нельзя поступить. Она же добрая девчонка. Во всяком случае раньше такой была.
Мать меня ждет практически на пороге.
-Я думала, ты не приедешь, - облегченно выдыхает, целуя меня в щеку.
-Я же обещал, что приеду. Только остановиться у вас не смогу. Прости, - вижу, как на нее лице отражается непонимание и обида.
Мы заходим в гостиную.
-Но почему? Сынок, прошло уже несколько лет. Да, мы с отцом были неправы. Я это признаю. Сколько еще ты будешь наказывать? И теперь для этого неподходящее время, ты ведь и сам это понимаешь...
И здесь меня тоже встречают с претензиями. Хотя тут они не совсем обоснованные.
-Алиса вернулась, - сообщаю сразу.
Так будет правильно. Ходить кругами незачем.
На лице все тоже непонимание. И тревога.
-Сынок, но ведь прошло столько лет. И после случившегося вряд ли она хочет с тобой общаться...
Ничего не поменялось. С чего я решил, что мне пойдут навстречу?
-Она родила, мам. Моих детей. У меня двое четырехлетних сыновей. Я их сегодня видел.
-Аааа, - растерянно тянет близкий мне человек, - Но Дима же говорил, что она сделала аборт... Как же это? Они точно твои?
- Отец солгал. И мне, и тебе, - что-то я не вижу радости по поводу наличия внуков.
Она отворачивается, идет к окну, стоит там несколько минут, потом разворачивается и возвращается ко мне.
-И что теперь, Борь? Ты же сам не хотел этого бремени... Девушка на что-то претендует? Требует, чтобы ты признал ее детей?
