Как-то, изучая нужные ему книги, Аластер напал на описание эксперимента, проведенного Конрадом Лоренцом над цыплятами. Ученый соорудил из картона большой силуэт летящего гуся и запустил его в небо над цыплятами, что не произвело на них никакого впечатления. Когда же он протянул этого же гуся в обратном направлении, реакция цыплят была прямо противоположной — они впали в панику. Силуэт напомнил им летящего ястреба: длинная гусиная шея и голова превратились в ястребиный хвост, а хвост гуся — в короткую круглую голову хищника. Аластеру пришла в голову мысль испробовать этот эксперимент на пищухах; с этой целью он отправился в магазинчик, расположенный в китайском квартале Торонто, и раздобыл два элегантнейших, в виде ястребов, воздушных змея. Стоило нам запустить в небо красавцев-ястребов, как в долине началось настоящее столпотворение. Сурки осыпали их отборнейшей бранью, у пищух нижней долины случилось коллективное нервное расстройство, а четверо куропаток, степенно шествовавших по своим куропаточьим делам, со всех ног бросились к скалам и, присев слились с камнями, посчитав, что так будет безопаснее. Лишь наша сеноставка, будучи рачительной хозяйкой, не бросила своих сельскохозяйственных работ и только время от времени с опаской поглядывала наверх. Изредка останавливаясь, она издавала приглушенный висящими зелеными усами свист. Однажды, когда на нее упала тень от ястреба, она бросилась в укрытие, но вскоре появилась вновь и продолжала работу. Думаю, что среди многих замечательных канадских впечатлений дни, проведенные за запуском воздушных змеев в альпийских лугах Камаски, останутся в моей памяти как самые незабываемые. Пьянящий как вино воздух, ослепительное солнце, набрасывающее голубые тени на горы со следами старых обвалов, яркость красок, кристальная прозрачность горных ручьев и удивительная, нисходящая на вас умиротворенность. Это, несомненно, одно из тех заколдованных мест, куда вас постоянно влечет и где очень хочется поселиться навеки.
ФИЛЬМ ШЕСТОЙ
Спору нет, канадские леса чрезвычайно живописны, но английские лесные просторы не менее интересны, чарующи и столь же полны жизни. Для съемок лиственного леса зимой и в весеннюю пору мы выбрали обширный лесной массив Нью-Форест в Хэмпшире. Определение «нью» (новый) здесь не очень подходит — лес был посажен еще во времена Вильгельма Завоевателя в 1079 году, так что этому огромному шелестящему лесному поясу на самом деле уже почти тысяча лет. На мой взгляд, выбор оказался необычайно удачным — в течение нескольких лет я жил невдалеке от этого леса, и он, с его богатой флорой и фауной, стал для меня местом многих удивительных открытий.
Сейчас лес занимает площадь в 38 000 гектаров, в основном это редколесье. Иногда встречаются участки реликтовых и декоративных деревьев, луга, вересковые пустоши и заросли кустарников. Когда-то лес служил королевскими охотничьими угодьями. Местным жителям было даровано право, сохранившееся и по сей день, пасти свиней, коров, лошадей и другую домашнюю живность по всей округе за исключением специально огороженных участков, где молодая поросль была защищена от слишком назойливых знаков внимания, оказываемых оленями и домашней скотиной. Хотя в наши дни лес перестал быть местом королевских охот, он приобрел статус национального заповедника благодаря большому количеству редких обитающих в нем видов животных и растений. Нашим проводником в этом восхитительном лесном уголке, одном из красивейших в Европе, стал Саймон Дэви, высокий, симпатичный юноша, большой энтузиаст и тонкий знаток природы этой местности.
Желание Джонатана разместиться как можно ближе к лесу представлялось вполне уместным, поскольку ничто так не выматывает и не раздражает человека, как необходимость ежеутренней часовой поездки к месту назначения. Тут нам повезло, так как Джонатан обнаружил в самой чаще леса небольшую гостиницу «Брэмбл Хилл». А вот счел ли добрый, но незадачливый ее хозяин капитан Проуз своей удачей наше пребывание у него, так и осталось невыясненным. Боюсь, мы стали для него настоящим испытанием. Ко времени нашего отъезда он наверняка пришел к выводу, что все участники съемочных групп если и не полностью невменяемы, то немногим уступают деревенским дурачкам. С самого приезда мы взяли явно неудачный старт, причиной которого стал пустячный инцидент с покрывалом.
Непонятно почему, но на сей раз Джонатан проявил несвойственную ему трогательную заботу о кинозвездах. Перед нашим прибытием он счел своим долгом подняться в будущее обиталище главных героев, чтобы лично убедиться, вполне ли подходит для нас его обстановка. Учитывая царивший в гостинице безупречный порядок, я не представляю, как мысль о том, что что-то может быть не так, вообще пришла ему в голову. Обнаружив двуспальную кровать, покрытую немного безвкусным, но вполне безобидным покрывалом, Джонатан вдруг решил, что созерцание подобной аляповатой вещицы вызовет столь бурный протест наших артистических натур, который можно было бы сравнить разве что с гневом покойного лорда Кларка при виде непотребных надписей на стенах Шартрского собора. Не колеблясь, он сдернул несчастное покрывало с кровати и запихнул его в шкаф. В полной уверенности, что отныне наши утонченные эстетические чувства не будут подвергнуты испытанию, он отправился нас встречать.
Пока Джонатан был занят этим ответственным делом капитан Проуз, чей всевидящий взор проникал везде и всюду, самолично обошел наши апартаменты. Обнаружив кровать, так сказать, обнаженной, он не успокоился до тех пор, пока не нашел злополучное покрывало и не возложил его на законное место. Когда мы добрались до гостиницы, Джонатан, все еще терзаемый приступом заботы об актерах (к сожалению, редкой у режиссеров), опередил нас с нашим багажом. Первое, что бросилось ему в глаза, было лежащее на кровати покрывало. Издав мучительный стон, он схватил покрывало и снова схоронил его в шкафу. Не успел он покончить с этим, как мы с Ли в сопровождении капитана Проуза вошли в комнату. Орлиный взгляд капитана остановился на кровати. Лицо его выражало полное недоумение.
— Позвольте, где же покрывало? — поинтересовался он.
Вопрос был, конечно, риторическим, но Джонатан почувствовал, что должен на него ответить.
— Покрывало? — внезапно охрипшим голосом переспросил он.
— Да, — уточнил капитан Проуз, — на этой кровати лежало покрывало. Я сам положил его сюда. Но кто-то, неизвестно зачем, убрал его в шкаф. Интересно, где же оно?
— В шкафу, — чуть слышно сказал Джонатан.
— В шкафу? — спросил капитан. — Опять?
— Да, — подтвердил Джонатан.
